Нелюбовь
Шрифт:
– Я натерла ноги. У меня новые туфли. Давайте посидим, пока не началось, - все посмотрели на ее новые туфли.
Они пошли и сели втроем в кресла. Фотограф спросил:
– Что-то выпьете?
– Она кивнула. Он встал, отошел купить ей выпить.
– Что?
– спросила Рита у Миши.
– Ничего, - ответил он, вглядываясь в ее лицо. Он размышлял, почему она так странно с ним говорит, ведь это он пригласил ее сюда. Он ничего не понимал: - Я бы мог тебе купить.
Между тем вернулся фотограф. Отдал
Мимо них побежали люди.
– Фильм начался! Фильм начался!
– Прошла мимо служительница с ключами, сжатыми в сцепленных пальцах.
Никто не оглянулся на нее.
– Может, это можно выпить в зале?
– спросила Рита, отпивая из своего стакана.
– Да, конечно, можно!
– сказал фотограф.
Все трое встали и втроем пошли в зал. Рита спрятала стакан под кофтой. Они вошли в темный зал. Фильм уже начался. Рита чуть оступилась, фотограф первый поддержал ее. Мише вдруг показалось, что они оба объединились против него.
– Ближе надо сесть, - сказала Рита.
– Сбоку лучше, - сказал фотограф, наклоняясь к ее уху. Миша тревожно обернулся на них. Рита на ходу глотнула из своего стакана. У нее захватило дух. Сели, и правда, сбоку. Фотограф оказался между ними.
На экране шел цветной фильм. Пожилая женщина говорила:
– Я очень влюбилась в одного араба. Он на двадцать лет младше меня, она обращалась к своей молодой дочери и ее мужу: - Я пришла сказать вам это.
– Она встает, уходит. Муж ее дочери говорит:
– Твоя мама, она того, крезанутая.
Потом эта пожилая женщина идет по темной улице, возвращаясь домой. Около подъезда ее ждет араб, тот самый, которого она любит. Он очень молодой. Он очень трепетно смотрит на нее. Она бросается к нему. Они обнимаются. Женщина эта - совсем старушка, полная немного. Они идут к ней домой.
Он моется в ванной. Его показывают целиком голым в отражении запотевающего зеркала.
Фотограф говорит негромко про этого голого араба свое мнение:
– Ничего особенного.
Рита смеется на такое его замечание. Миша опять беспомощно и настороженно оглядывается на них - ему плохо слышно, над чем они смеются.
Араб моется в ванной. Пожилая героиня заглядывает к нему и говорит, засмотревшись:
– Какой ты красивый.
Рита допивает свой стакан до конца. Ставит его на темный пол. Встает. Проходит мимо фотографа и Миши, цепляясь за их колени и объясняя:
– Я пойду умоюсь. Совсем опьянела. Сейчас.
Миша протяжно и умоляюще смотрит на нее. Она выходит из зала. Навстречу ей идет служительница. Она говорит ей:
– Где тут можно умыться?
Та показывает ей пальцем.
Рита заметно хромает от своих новых туфель.
Она выходит из туалета. Навстречу ей идет фотограф. Оказывается, он тоже зачем-то ушел из зала.
–
– жалуется она, припадая на обе ноги сразу.
– Поехали отсюда!
– вдруг предлагает он ей.
– Я вас отвезу.
– А что Миша?
– спрашивает она, польщенная.
– Он кино смотрит, - говорит убедительно фотограф, только что покинувший зал.
– Пошли. Пускай смотрит. Не надо мешать, - просто объясняет он, как о чем-то не особенно важном.
– Да, действительно. Пускай. Фильм хороший. Я там оставила стакан на полу.
Миша сидит в зале один рядом с тремя пустующими креслами. Ему не смотрится. Он все время оборачивается, не вернулась ли Рита.
Они стоят у выхода.
– Моя машина там, - говорит фотограф.
– Я не могу, не могу идти, - говорит жалобно Рита.
– Иди босиком что ли, - советует он. Рита снимает туфли.
– Я подгоню машину!
Она стоит босиком у входа. На улице уже совсем стемнело. Зажглись фонари. С ревом машина фотографа разворачивается посередине улицы, подъезжает к Рите. Она садится. В руках у нее - по туфле. Она аккуратно ставит их на пол машины. На большой скорости машина отъезжает.
Тут спускается вниз Миша. Он спрашивает у служительницы:
– Здесь не выходила девушка?
Та делает напряженное лицо, отвечает:
– Не выходила... Она хромая?
– вспоминает.
– Нет.
– Не выходила.
Миша возвращается.
Фотограф тормозит на одной из улиц.
– Здесь мой дом. Подожди. Я принесу кое-что сейчас.
– Он выходит из машины.
Быстро возвращается. У него в руках - тапочки, правда, большого размера.
– На, надень, - говорит он ей.
– Здесь остановите, пожалуйста, - говорит она ему.
– Завтра?
– спрашивает он ее, видно, уже не в первый раз. Она улыбается.
– Да. Спокойной ночи, - выходит из машины. Он слепит ее фарами с головы до ног в тапочках, со всеми подробностями. Она машет рукой. Он дает медленный газ, отъезжает.
На следующий день.
Рита с Мишей стоят у двери его квартиры, в коридоре.
– Ну прости, прости меня!
– говорит Рита и быстро-извинительно целует Мишу в руку. Тот отдергивает ее, печально вздыхает.
Дома у Миши - большая черная собака. Она прихрамывая бегает из одного конца коридора в другой, ударяясь боком об стену, отталкиваясь и опять разбегаясь по коридору.
– Это она от радости, - говорит Миша.
Миша подзывает ее, когда она смотрит в окно: два мальчика стояли под дождем (у одного был зонт) и рассматривали мертвого голубя. Обсуждали его.
– Иди посмотри, - сказал он святым каким-то голосом.
Она подошла к столу. Он отодвинул ящик в столе. В нем лежали три маленькие Ритины фотографии. Он опять задвинул ящик.