Нелюдь
Шрифт:
— Ваша светлость!!! — заорал метатель ножей и, забыв меня, бросился к раненому! Ненароком толкнув того, кто называл девку сукой.
Тот потерял равновесие и пропустил два удара — в плечо и колено.
Белый, которого я назвал «левым», попытался прикрыть его от добивающего удара, самоотверженно вытянулся в слишком глубоком выпаде и не смог уйти в сторону — оголовье моего посоха последовательно перебило ему обе ключицы…
— Тварь!!! — заорал он и упал.
А я метнулся к крикуну, зачем-то пытающемуся удержать «правого» в вертикальном положении…
Вышел
Кое-как заставив себя успокоиться, я вытер посох пучком сена, подошел к девке, убедился, что она жива и… метнулся к котомке: в лавке Лауна Чернобородого меня ждала леди Мэйнария д'Атерн…
Мэй…
Глава 37. Баронесса Мэйнария д'Атерн
Шестой день четвертой десятины третьего лиственя.
— Вот эти кружева — из Рагнара… Эти — из Тиррена… Эти — из самой Картарии… Вот это связано крючком, это — спицами, это — шито иглой… — громыхая крышками сундучков, распинался мэтр Лаун. — А здесь у меня хранится самое дорогое — подушечное кружево из Белогорья! Посмотрите, какое чудо, ваша милость!
Я отлипла от оконного стекла и, стараясь не морщиться, посмотрела на это самое «чудо». Мельком. И, успев разглядеть только то, что оно белое, перевела взгляд на портного:
— Ты — мастер. Шей, как считаешь нужным. А я оценю результат…
Мэтр сдержал рвущийся наружу вздох и поклонился:
— Как скажете, ваша милость!
Потом покосился на окно и добавил:
— Да не волнуйтесь вы так: стражников на улицах в два раза больше, чем прохожих! Он скоро вернется…
Я закусила губу, пожала плечами и снова повернулась к окну. Мгновенно забыв про Чернобородого и его кружева…
… За те несколько мгновений, которые я потратила на разговор, народу на улице стало еще больше: от лавки мэтра Лауна до высоченного забора, за которым прятался вход в шляпную лавку, колыхалось сплошное море людских голов.
Черные, всех оттенков коричневого, желтые, рыжие, пепельно-серые и даже седые, они жили своей жизнью: одни куда-то спешили, двигаясь вдоль по улице почти по прямой. Другие выписывали замысловатые зигзаги, то ускоряясь, то замирая на месте. Третьи метались туда-сюда. Так, как будто не могли определиться с тем, куда им надо.
Мужчин, возвышающихся над остальными, было сравнительно немного. А с черными и при этом коротко стрижеными волосами — ни одного.
Я прижалась лбом к стеклу и вытаращила глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы: Кром не мог задержаться просто так. Значит, с ним что-то случилось. Что-то очень нехорошее…
«Спаси и сохрани…» — мысленно взмолилась я и… закусила губу: просить Вседержителя приглядеть за слугой Двуликого было
Видимо, истовые мольбы сделали свое дело, так как в какой-то момент из подворотни между двумя сапожными мастерскими вынырнул знакомый силуэт. И, распихивая мешающихся прохожих, побежал по направлению к лавке!
«Слава вам, э-э-э… Всемилостивейшие!!!» — мысленно завопила я и метнулась к входной двери.
Увы, недостаточно быстро — невесть как почувствовав мое движение, один из громил мэтра Лауна сорвался с места и, оказавшись перед ней раньше меня, заслонил ее своей спиной:
— Простите, ваша милость, но я вынужден попросить вас не покидать лавку до возвращения вашего спутника: он возложил на нас ответственность за ваше здоровье и жизнь!
— Мой спутник уже вернулся! — воскликнула я. — Я видела его из окна!!!
— Я этому рад! Очень! Однако убедительно прошу вас дождаться, пока он зайдет…
По сути, эта фраза была ультиматумом. Высказанным простолюдином дворянке. Поэтому я побледнела от бешенства, шагнула вперед и тут же забыла и про громилу, и про нанесенное мне оскорбление: дверь распахнулась, и за плечами охранника мэтра Лауна возникло лицо Крома.
В животе неприятно екнуло, а спину просквозило холодком: на лбу, носу и подбородке Меченого чернели подсохшие капельки крови!
— Ты цел? — перепуганно воскликнула я и, проскользнув под рукой замешкавшегося громилы, принялась ощупывать нагрудник, пахнущий свежей кровью.
— У вас все в порядке? — одновременно со мной выдохнул Бездушный и, услышав мой вопрос, покраснел!
Его реакция на мои слова меня не зацепила — я металась вокруг него и тщательно изучала состояние одежды и брони.
Через некоторое время, убедившись, что он не получил ни царапины, я облегченно перевела дух и… изо всех сил стукнула его кулаком в живот. Вернее, в нагрудник. И чуть не вывихнула себе запястье:
— Ты… ты…
Сказать, что я его ненавижу, я не смогла: это было неправдой. Что чуть не умерла со страху — тоже: застеснялась. Что никогда не отпущу его от себя — просто не повернулся язык: я слишком хорошо знала, что через несколько дней расстанусь с ним навсегда.
А он, словно почувствовав, все то, что творилось в моей душе, виновато опустил взгляд и… извинился:
— Простите, ваша милость! Я не хотел, чтобы вы переживали…
— Ладно, на этот раз прощаю… — шмыгнув носом, буркнула я. Потом повернулась к мэтру Лауну, ошалело глядящему на нас, и холодно поинтересовалась: — У вас есть место, где мой спутник смог бы умыться и привести себя в порядок?
— Конечно есть, ваша милость! — затараторил портной. — Не извольте беспокоиться!
— Тогда проводите его, пожалуйста…