Немец
Шрифт:
— Мне даже немного жалко старика, — заметил Антон.
— Не стоит, Антон, не стоит его жалеть, — Рита покачала головой. — Похоже, его имя фигурирует в списке ученых, исследовавших влияние сверхнизких температур на организм человека…
— Опыты над людьми? — встрепенулся Александр Валентинович.
Рита кивнула.
— Но не будем терять время, — предложила она. — Итак, вы откопали ящик с надписью «Аненэрбе», нашли предмет, похожий на Копье Судьбы… Но, увы, то, что спецгруппа СС должна была доставить в рейх по приказу
— И что это было? Неужели Грааль? — Антон улыбнулся.
— Да при чем тут Грааль? — с досадой поморщилась Рита. — Знаете, что сказал Шерхорн, когда я беседовала с ним у него в домике в Мильштатте? Что русские забывают про собственные ценности и в своей земле ищут святыни зарубежного производства. Они у вас здесь, можно сказать, под боком. И всегда были.
— Ну, разумеется, — Александр Валентинович закурил, — полезные ископаемые, лес, никель… норильский.
— Шутите, господин Тихонов? Прекрасно.
— Не обижайся, продолжай.
— Хорошо. Как насчет чудотворных икон?
«Как это просто!» — пронеслось в голове у Антона.
— Насколько я слышала, — продолжала Рита, — в России уже не считают слухами тот факт, что в критический момент московской операции зимы 1941 года вокруг города совершили обход с иконой Казанской Божьей Матери…
— Это называется крестный ход — religious procession, — заметил Александр Валентинович. — По-немецки… Bannprozession!
— Скорее, kreuzgang, — уточнил Ральф.
— Но ведь у нас далеко не все верят, что такое возможно. Сталин был атеист, безбожник, — произнес Антон.
— Ага, только когда этот атеист понял, что всему наступает амба, он на всякий случай обратился к Богу, — возразил Александр Валентинович. — Церкви открыл, службы разрешил, священников из лагерей освободил. Этот эпизод с крестным ходом имел место…
— И Шерхорн про него рассказывал! — видно было, что Рита взволнована. — Агенты германской разведки в Москве зимой 1941 года сообщали, что по всей стране идет работа по поиску знаменитых икон, которым приписывалась магическая сила. Шерхорн утверждал, что сам читал копии этих донесений.
— Ни один советский функционер в здравом уме не осмелился бы отдать такой приказ. Это мог сделать только Сталин, — заметил Александр Валентинович. — Насколько я знаю, икону Казанской Божьей Матери, точнее ее список, взяли на борт самолета, который облетел Москву по особому маршруту. Все началось с видения Богородицы митрополиту гор Ливанских Илии. Про него Иосифу Виссарионовичу рассказал набожный маршал Шапошников. Генсек был в таком отчаянии, что поверил ему и выполнил в точности все предписания митрополита.
— А какое отношение имеет эта история к нашей тайне? — спросил Ральф.
— Самое прямое, — пояснил Александр Валентинович. — В Ленинграде господин Жданов получил странный по тем временам приказ: обеспечить облет вокруг города самолета с православной иконой на борту. Одновременно
— Один из отрядов, сопровождавший эту самую икону, был перехвачен группой СС, — подхватила рассказ Рита. — Этой группе были приданы два сотрудника «Аненэрбе», в том числе, Курт Шерхорн… Он сообщил мне, что Гиммлер недаром отдал приказ перехватить икону одной из лучших спецгрупп СС. Если бы она попала в руки команды «Остланд», занимавшейся сбором ценностей, возможно, груз бы затерялся.
Итак, рейхсфюрер секретным приказом направил на поиски иконы подразделение, которое работало по программе «Аненэрбе» в районе некоего «большого водоема под Ленинградом». Это была группа под командованием Карла Целлера.
Собравшиеся за столом переглянулись.
— Странно, — заметил Александр Валентинович. — Перед тем, как приехать сюда, я говорил с Кареном. Он показал мне протокол задержания в районе Баря-тино группой 3-го отдела контрразведки «Смерш» отряда СС под командованием Карла Целлера, видимо, сопровождавшего особо ценный груз. В описи этого груза значится, помимо прочего, «икона, предположительно, с изображением Богородицы»… Этот протокол полностью противоречит тому, что рассказал Рите Курт Шерхорн, но косвенно подтверждает информацию германских источников тех лет. В них про экспедицию Целлера последний раз упоминается в конце декабря 1941 года. И на протоколе «Смерша» стоит дата 28 декабря…
— Кто-то нам врет… — предположил Антон.
— Не думаю, что Шерхорн обманывал, — возразила Рита. — Ему не хотелось уносить в могилу свои секреты.
— Может, вы и правы, — кивнул Александр Валентинович. — Погоний подозревает, что существовали две экспедиции и два Целлера…
— Это уже слишком! — воскликнул Антон.
— Не скажи. Ответь мне на вопрос: где сейчас находится Донская Икона? Не знаешь? Так вот: к твоему сведению, она хранится в Государственной Третьяковской галерее, и искать ее по калужским лесам не имеет смысла.
— Ничего не понимаю…
— А я, кажется, понимаю. Экспедиция лже-Целлера не должна была угодить в руки контрразведки, но наши неожиданно прорвались на участке Мосальск — Барятино. Взяли аэродром. Группе СС просто некуда было деваться. Что же касается настоящего Карла Целлера, он служил лишь приманкой для всех, как для своих, так и для нашей контрразведки. У нас о его миссии хорошо знали. Скорее всего, нам специально «сливали» эту информацию через Ойгена Отта, единственного, кстати, выжившего из «Черной Капеллы». Я видел его, уже после войны.