Немоногамия
Шрифт:
Закрывшись на замок, обессиленно падаю на колени рядом с унитазом и чувствую как тошнота подкатывает к горлу. В ушах звенит, по щекам катятся слезы. Перед глазами словно в замедленной съёмке проносятся беспощадные кадры, а в ноздри вбивается резкий запах крови от которого меня выворачивает наизнанку. Я ощущаю себя раздавленной и опустошенной. Полностью уничтоженной за каких-то пять минут.
— Пчёлка, ты как? – словно сквозь вакуум доносится до меня голос Вовы.
Я слышу как он открывает воду, очевидно умывая лицо.
— В порядке. Наверное.
Воспользовавшись
Зачерпнув в ладони холодную воду, умываю лицо и полощу рот. Понятия не имею, как в таком состоянии ехать на работу и проводить лекции. Можно попытаться написать заявление за свой счёт, но прежде мне нужно поговорить с Ромой и завершить вчерашний график.
— Он уехал, — произносит Титов.
Сердце резко падает вниз. Я киваю в ответ, на мгновение забывая, что Вова меня не видит. С трудом сдерживаю слёзы и наконец открываю дверь.
Титов вытирает салфетками лицо, затем подходит ближе и заключает меня в свои объятия. Он ничего не говорит, но то, что хотел бы озвучить, я примерно понимаю.
Главное, чтобы ты потом не пожалела…
Я прошу Вову, чтобы вызвал мне такси, но он непреклонен и хочет отвезти меня самостоятельно. Сначала я заезжаю домой. С опаской, потому что снова боюсь увидеть Яна. К сожалению или к счастью, его автомобиля здесь нет.
Быстро переодевшись и взяв с собой кое-какие вещи, я еду к университету. Прилично опаздывая и понятия не имея как взять себя в руки перед студентами и коллегами.
— Когда освободишься – набери меня, пожалуйста, — задумчиво просит Титов.
Я ничего не обещаю, глядя на его припухшее после драки лицо и сходя с ума от мысли, что в случившемся виновата лишь я сама. Сообщаю, что мне пора, дёргаю за ручку двери и выхожу на улицу.
Опустив голову и сухо откликаясь на приветствия проходящих мимо людей, быстрым шагом направляюсь на кафедру. Кроме Романа здесь никого и это здорово облегчает задачу, потому что он точно не тот человек, который будет лезть в душу.
— Я не доделала график, — сокрушаюсь Серову. – И не готова вести лекции.
Рома ставит на стол мятный чай и захлопывает крышку ноутбука, который я зачем-то открыла для того, чтобы продолжить работу. Всё равно ничего не получится.
— Тебе нужен выходной, Майя.
— Прикроешь? – спрашиваю с надеждой.
Рома утвердительно кивает и всё же предлагает выпить чай. Не задавая лишних вопросов, садится напротив и выслушивает список задач на сегодня. Я много раз подряд повторяю, что с меня причитается, а Серов лишь приветливо улыбается и отвечает: «Ещё бы».
Я возвращаюсь на такси и попадаю домой в двенадцатом часу абсолютно без сил. В дороге безжалостно и одним махом стираю ночные непрочитанные сообщения от мужа. Новых от него нет.
Меня знобит, когда я направляюсь к широкой лестнице, а в сознание врываются яркие воспоминания из прошлого.
— Ты
— На втором, маленькая. Погнали.
Каминский хватает меня за запястье и подводит к шаткой деревянной лестнице, которую установили строители. Она узкая и крутая — смотреть страшно, но я настолько воодушевлена покупкой пока ещё пустого дома, но что меня ничего не страшит.
— Смелее, — похлопывает по ягодицам Ян.
Я лезу вверх, не забывая при этом активно вилять бёдрами. Каминский поспевает сзади. Точно знаю, что мужу прекрасно видно какого цвета у меня белье и то, что оно уже достаточно влажное.
— Здесь так красиво, — проговариваю игривым тоном. — И задний двор, и веранда, и второй этаж.
— Охуенно, да, — отвечает Ян вовсе не о доме.
Поднявшись на ноги, я отряхиваюсь и кручу головой по сторонам. Вокруг только стены, а я уже готова пищать от восторга. Вера в прекрасное совместное будущее с мужем наполняет меня до краев.
— И где же наша спальня? — спрашиваю заинтересованно. — Эта?
Первый раз – мимо. Мы осторожно идём дальше, переступая доски и вдыхая запах строительной пыли. Несмотря ни на что я нахожу это жутко романтичным моментом.
— Дальше, — командует Каминский.
— Здесь?
В спальне много места и есть открытый балкон на котором я за считанные секунды рисую воображаемый декор и уютное плетёное кресло. Но всё это отходит на второй план, когда я оборачиваюсь и вижу в глазах Яна столько жажды и похоти, что меня тут же уносит.
Он наступает, а я не убегаю. Позволяю твёрдым губам впиться в мои. Обхватываю шею Каминского, ерошу густые кудрявые волосы на затылке. Не верю в то, что можно любить кого-то так же сильно. Следом раскрываю рот и пускаю туда проворный язык, который сплетается с моим.
Одна ладонь Яна грубо мнёт мою задницу, а второй рукой он болезненно-приятно натягивает стринги таким образом, что те впиваются между половых губ, вызывая красочные вспышки перед глазами.
— Что ты делаешь? – сипло спрашиваю мужа.
Он с лёгкостью подхватывает меня под бёдра и прижимает к стене, наплевав на то, что на одежде потом останутся следы пыли, а спина будет счёсана до крови.
Расстёгивает ремень, тянет вниз молнию. Насаживает меня на член как пушинку.
— Детей, — произносит без колебаний. — Не зря же в этом доме две детские. При желании можно соорудить и третью.