Необходимые вещи
Шрифт:
Наиболее типичные городские представители Человеческой Комедии (а таковыми являлось большинство из них) были глубочайшим образом уверены, что если дела у Полли пойдут хорошо, и она окончательно обоснуется, все ее тайны, которые их столь страстно волновали, со временем выплывут наружу. Но с Полли этот номер не прошел, ничего тайного в ее жизни так и не стало явным. И это, конечно, доводило любопытствующих до белого каления.
Несколько лет из всего периода странствий Полли провела в СанФранциско - вот то немногое, что стало известно. Покойная Лоррейн Чалмерс, словно дьявол во плоти, стояла на страже интересов своей блудной дочери. Может быть, Полли там училась,
Но самый болезненный вопрос оставался один - что случилось с ребенком. Может быть, хорошенькая Полли Чалмерс сделала аборт? Или отдала кому-нибудь на усыновление? А если ни то и ни другое, то где он? Умер? А вдруг он или она (в данной ситуации, скорее оно - Господи, кошмар какой!) жив и здоров, учится где-нибудь и время от времени пишет любящие письма маме? Никто ничего не знал и чаще всего обсуждался вопрос насчет того самого "оно". Девочка, которую словно ветром сдуло, когда в ее духовку поместили для выпекания булочку, превратилась в сорокалетнюю женщину, вернулась, живет и работает в городе уже четыре года, а ни один человек не знает даже, какого пола был ребенок, заставивший ее сняться с насиженного места.
Совсем недавно Полли Чалмерс дала городу еще один пример собственной эксцентричности, если в таковом была нужда: она
завела дружбу с Аланом Пэнгборном, шерифом округа Касл, а шериф Пэнгборн всего с полгода, как похоронил жену и сына. Не то что бы этот поступок можно было назвать скандальным, но уж эксцентричным наверняка, поэтому собственно никто и не удивился, когда увидел Полли Чалмерс, шагающую как ни в чем ни бывало по Мейн Стриг от двери своей мастерской в сторону к магазину Нужные Вещи в две минуты одиннадцатого утра 9 октября. Даже при виде того, что она держала в руках, затянутых в перчатки, никто не задохнулся от потрясения. А в руках она держала пластмассовую коробку, в которой не могло быть ничто иное как пирог.
Это вполне, как сказали местные жители, обсуждая впоследствии увиденное, в ее духе.
2
Витрина магазина Нужные Вещи была вымыта до блеска и расцвечена десятком или около того предметов, выставленных на продажу: часы, серебряные оправы, картины, изящная рамка-триптих, которая, казалось, так и ждет, чтобы кто-нибудь вставил в нее дорогие сердцу фотографии. Окинув одобрительным взглядом эти вещицы, Полли подошла к двери. На ней висела табличка с надписью ОТКРЫТО. Доверившись объявлению, Полли взялась за ручку и тут же услышала мягкий заливистый звон колокольчика у себя над головой. Вероятно, он был повешен сразу после посещения Брайана.
В магазине пахло новым ковровым покрытием и свежей краской. Помещение было залито солнечным светом. Оглядевшись с любопытством, Полли сразу и окончательно поняла: Это успех. Еще ни один покупатель не переступал порога - если, конечно, меня не считать - а успех налицо. Замечательно. Поспешные выводы были отнюдь не в ее характере, как, впрочем, и безоговорочное одобренние, но в данном случае вывод казался неоспоримым.
Высокий человек
– Здравствуйте.
Полли была женщиной практичной и трезвой, то что она здесь видела ей в общем нравилось и поэтому растерянность, охватившая ее при встрече глаза в глаза с этим человеком, оказалась настолько внезапной, что заставила ее смутиться и растеряться еще больше.
Я его знаю - вот первая мысль, которая посетила Полли, когда туман рассеялся. Я его уже видела, но где?
Нет, не видела, не знаю - эта мысль пришла второй по счету, но почти одновременно с первой. Скорее всего это deja vu, обманчивое ощущение, будто то, что происходит, уже было когда-то, и оно свойственно всем людям и возникает время от времени, полностью дезориентируя, словно сон наяву.
Ей понадобилась минута, а то и две, чтобы преодолеть нахлынувшие чувства, и только тогда, с большим запозданием, она заставила себя улыбнуться в ответ. Затем пошевелила левой рукой, чтобы покрепче ухватить коробку с пирогом, и тут же почувствовала острую боль, винтом вонзившуюся в тыльную сторону ладони, и двумя молниеносными ударами, один за другим, отдавшую в запястье. Артрит, черт бы его побрал, напомнил о себе, но во всяком случае помог сосредоточиться. Она заговорила, почти не замешкавшись... но он все равно все понял, как ей показалось. Такой у этого человека был проницательный взгляд, что вряд ли мимо него хоть что-то может пройти незамеченным.
– Привет, - сказала она.
– Меня зовут Полли Чалмерс. Я держу пошивочную мастерскую через два дома от вас и, поскольку мы соседи, решила зайти и сказать - добро пожаловать в Касл Рок до того, как толпа нахлынет.
Он улыбался, и улыбка освещала все лицо. Полли почувствовала, как губы сами по себе растягиваются в ответную улыбку, хотя рука в этот момент дьявольски болела. Если бы я уже не была влюблена в Алана, думала она, то тут же упала бы к ногам этого человека без единого всхлипа. ("Ведите меня в спальню, хозяин, и можете не сомневаться, я не окажу сопротивления".) Полли усмехнулась своим мыслям - сколько еще городских дам заглянут сюда до конца дня и вернутся домой с поселившимися в душе хищными намерениями по поводу этого мужчины. Она успела, заметить отсутствие обручального кольца на его пальце; ну что ж, тем более, это только подольет масла в огонь.
– Счастлив с вами познакомиться, мисс Чалмерс, - сказал он, подойдя поближе.
– Меня зовут Лилэнд Гонт.
– Он протянул ей правую руку и тут же слегка нахмурился, так как Полли в ответ сделала шаг назад.
– Простите меня, - сказала она.
– Я не жму рук, и ради Бога не считайте меня нахалкой. Страдаю от артрита.
– Она поставила коробку с пирогом на ближайший стеклянный ящик и продемонстрировала свои руки, затянутые в перчатки. Ничего особенно уродливого в них не было, но искривление бросалось в глаза, на левой чуть больше чем на правой.
Были в городе женщины, которые считали, будто Полли кичится своим недугом, иначе зачем ей всегда и с такой охотой его демонстрировать. На самом деле все было совсем наоборот. Как истинная женщина, она придавала огромное значение своей внешности а несчастные, больные и некрасивые руки приносили ей немало огорчений. Она и в самом деле показывала их всем и каждому при первом же знакомстве и так быстро, что даже не успевала заметить мысль, всегда сопровождавшую такой поступок. А мысль была такая: "Смотрите скорее, вот такие они, и уж какие есть. А теперь давайте покончим с этим и перейдем к делу".