Необходимые вещи
Шрифт:
Он вытер окровавленные руки о рубашку. На темной шерстяной ткани кровь была почти не видна. Хью не в силах был отвести взгляд от собаки. Он сделал это. Да, он это сделал, знал, что сделал но не мог поверить. Как будто действовал под гипнозом.
Внутренний голос, тот самый, который время от времени беседовал с ним насчет собраний А. А., внезапно заговорил вновь. "Да, - говорил он, - сейчас ты не веришь, но пройдет время и поверишь, помяни мое слово. И не вешай лапшу на уши, будто был под гипнозом. Дудки, ты знал, что делаешь". И зачем.
Состояние паники охватило Хью. Надо выбираться отсюда.
Хью пошел по дорожке, ведущей от дома, и все время уговаривал себя не бежать, но шаг сам по себе переходил в рысь по мере приближения к оранжевому грузовичку. Он рывком распахнул дверь, забрался на сидение и повернул ключ в замке зажигания. Раз повернул, другой, третий... проклятая машина не желала заводиться. Хью пришлось перехватить правую руку левой, чтобы унять дрожь. По лбу стекали и застревали в бровях крупные капли пота. Частенько ему приходилось пребывать в затруднительном состоянии, в особенности с похмелья, но это было похоже на приступ какой-нибудь малярии или того хлеще.
Грузовик, наконец, завелся с натужным ревом и выхлопом голубого дыма. Нога Хью соскользнула с педали. Грузовик сделал два прыжка от обочины и застрял. Тяжело, со свистом, дыша открытым ртом, Хью снова завел машину и уехал.
К тому времени, когда он подъехал к стоянке, по-прежнему пустынной, словно лунные горы, и пересел в свой старый "бьюик", он начисто забыл о Налетчике и том ужасном деле, которое натворил с помощью штопора. Теперь ему надо было обдумать другое, гораздо более важное обстоятельство. Пока он ехал к стоянке, в душу закралась совершенно необоснованная, но твердая уверенность в том, что в его отсутствие в его собственном доме тоже побывал некто непрошенный. Побывал и украл лисий хвост.
Хью мчался домой со скоростью никак не меньшей шестидесяти миль в час и остановился, как вкопанный, дюймах в четырех от своего ветхого, расшатанного крыльца, заскрежетав гравием, вылетевшим брызгами из-под колес, и подняв столб пыли. Выскочив из машины, он помчался к двери, перепрыгивая через две ступени. Ворвался, в несколько прыжков добрался до шкафа, распахнул настежь дверцу и, поднявшись на цыпочки, стал шарить дрожащей от нетерпения рукой по верхней полке.
Ощутив под пальцами лишь шершавую деревянную поверхность, он издал полуистерический то ли крик, то ли всхлип. Но тут пальцы полезли глубже и утонули в пушистом, шелково-шерстяном чуде, и по душе сразу разлились покой и умиротворение. Это было. как глоток воды жаждущему, как кусок хлеба голодному, как хинин больному
7
Мальчик, которого Хью видел, но не узнал, тот, что проехал мимо на велосипеде, был Брайан Раск. Брайану тоже этой ночью приснился сон, и у него была своя причина выйти из дома с самого утра.
Во сне он ожидал начала седьмой игры Чемпионата Мира - того древнего чемпионата эпохи Элвиса, апофеоза бейсбола: Проныры против Янки. Сэнди Куфэкс играл в защите у Проныр. В промежутках между бросками он разговаривал с Брайаном Раском, стоявшим рядом. Сэнди Куфэкс объяснял то, что Брайан должен сделать. Расставлял все точки над i. Никаких проблем.
И все же проблема оставалась и состояла в том, что Брайан не желал делать того, о чем говорил Сэнди.
Он чувствовал себя полным идиотом, споря с таким асом бейсбола как Сэнди Куфэкс, и все же спорил.
"Вы не понимаете, мистер Куфэкс, - говорил он.
– Я должен был сыграть шутку с Вильмой Ержик, и я ее сыграл".
"Ну и что?
– спрашивал Сэнди.
– На что ты намекаешь, парень?"
"На то, что дело сделано. Я расплатился. Восемьдесят пять центов и один розыгрыш".
"Ты уверен, парень? Уверен, что только один розыгрыш? Разве он произносил такую фразу - всего один розыгрыш?"
Этого Брайан вспомнить не мог, но чувство, что его прихватили, все росло и укреплялось. Даже не прихватили... а попросту поймали. Поймали в ловушку, как мышь на кусок сыра.
"Послушай меня, парень. Уговор..."
Он внезапно замолчал и тут же произнес некое "уууххх", послав сложный высокий мяч. Мяч аккуратно влетел в подставленные рукавицы кэтчера с коротким, отрывистым, словно выстрел, стуком, выбив из рукавиц облако пыли. С разрастающимся беспокойством Брайан понял, что знает, уверен: из-за маски кэтчера за ним наблюдают синие глаза. И глаза эти принадлежат мистеру Гонту.
Сэнди Куфэкс поймал мяч, переброшенный Гонтом, и обратил к Брайану свой темный, пустой, словно из-за дымчатого стекла, взгляд.
"Уговор дороже денег, парень, вот что я хотел сказать".
Тогда же, во сне. Брайан понял, что глаза у Сэнди Куфэкса вовсе не карие. Они были синие, что создавало иллюзию, будто Куфэкс не Куфэкс, а тоже мистер Гонт.
"Но..."
Куфэкс-Гонт поднял руку в рукавице
"Послушай меня, парень. Я терпеть не могу этого слова. Из всех слов в английском языке это самое дурное. Знаешь, что такое "но"? Это нос, из которого сопли текут, это ноги, которые из задницы растут".
Человек в старомодной бруклинской форме команды Проныр, не выпуская бейсбольного мяча из рук, повернулся к Брайану лицом и посмотрел на него в упор. Конечно же, это был мистер Гонт. и Брайан почувствовал, как сердце сжалось в твердый снежок.
"Я, действительно просил тебя подшутить над Вильмой Ержик, это правда, - говорил он.
– Но я никогда не говорил, что сделать это придется лишь однажды. Ты передергиваешь, парень. Поверишь на слово или хочешь прослушать магнитофонную запись нашего разговора?"