Неожиданность

Попов Борис

Придется показать. Неторопливо поднялся, подтянул порты, унес табурет в угол и взялся за спецпоказ.

Начал с самых простеньких упражнений, делал их не быстро. Руки через стороны вверх, в стороны, вперед, вниз…, пауза, потряхивание кистей рук для отдыха. Правая прямая нога вперед и вверх, достать носком стопы левую ногу…, пауза. Поворот туловища вправо, влево…, пауза.

Постепенно движения ускорялись, делались сильнее и резче. Наклон вперед с поворотом. Удар правой рукой от плеча. Скорость все нарастала и нарастала, паузы уже были незначительны.

Не очень

давно были включены упражнения от ушкуйников. Прыжок вверх! Удар обеими ногами! Поворот в прыжке с одновременными ударами рукой и ногой! Пауз я не делал. Для зрителя это сливалось в единое верчение, как вращение лопастей у вентилятора на максимальном скоростном режиме.

На Ваню мои акробатические этюды подействовали просто ошеломляюще. Он лежал молча, раскрыв рот, и глаза глядели так, будто увидели что-то необычайное, типа кобылы, катающейся верхом на собаке.

Когда я закончил прыгать, вертеться, махать руками и ногами, Иван задумчиво произнес:

— А я нашим парням и не верил, что ты из ушкуйников. Думал, это они так просто болтают.

— Правильно думал. Это я как-то с Ярославом пошутил, а он и поверил.

— Да и я сейчас поверил! Так как ты, только лучшие бойцы двигаться могут!

— Я у ушкуйников учился, у лучших из лучших. Но в походы с ними не ходил.

— А человека убить можешь?

— Могу, и делал это не раз. Да и ты к этому готовься — нам черного волхва убить нужно обязательно, увернуться от него вряд ли получится, очень уж силен.

— Идет же атаман ушкуйников Матвей! Бывший воевода Богуслав! У тебя тоже есть опыт убивать — чего же тут я?

— Кто именно из нас сумеет достать черного волхва, сие нам неведомо. Наина говорит, что тебе может повезти больше, чем нам.

— Мало ли что она болтает, а я людей не убиваю!

— А ты думал тебя в смертельный поход ведут, только для того, чтобы Наину ублажать? Или нам всем рассказывать, как ты горазд кирпичи обжигать? Все это путешествие больших денег будет стоить: очень дорогие кони, которых надо кормить лучшим овсом или ячменем, еда для людей, проживание в городах, оплата доставки нас через море, особая одежда, оружие, обувь, кормление караульщицы-собаки, да мало ли еще что! И каждый лишний человек в тягость для моего кармана станет.

— Ну ты же не один идешь!

— Перечисли по именам, кто сколько денег на поход сдал, каких особо выносливых коней привел, обученных собак, чтобы после целого дня такой работы, как сегодня, еще и ночью не караулить, выставил. Кто нас одел, обул, вооружил, сделал запас еды, которая в дороге не испортится, — кулеши да каши варить нам будет некогда. Начни с себя.

Эта мысль была для юноши в диковинку. Он герой, идет человечеству помогать, его просто обязаны всем обеспечить! И вдруг выясняется, что он дорогостоящая и бесполезная обуза!

— Да я, я…

— Наина?

— Она приезжая!

— Можем не продолжать. Богуслав все детям оставил, их у него семеро. У Матвея жена беременная, а от прежних походов ни копейки не осталось. Так почему я тебя, не желающего с врагом биться, в поход должен вести? Какая с этого польза?

— Я буду биться!

— И

при этом отказываться убивать?

— Ну я не знаю…

— А кто должен знать? У нас на все про все несколько мгновений будет — раз, два, три, четыре, пять — все, ты убит! Успел чего надумать, не успел, уже все равно — судьба твоя и всего человечества решена. Ты мертвый валяешься, в обнимку с такой же Наей, на Земле страшная катастрофа! Все, приехали!

Иван поднял посуровевший взгляд.

— Убью гада!

— Вот это правильно. А то пусть кто-то сделает что-то. В этой жизни взыск ведешь только с себя.

Внезапно Ванюшины глаза наполнились тревогой.

— Обижаешься на меня, мастер?

— За то, что ты всегда за мной первый идешь? Или за то, что я, в трудную минуту, на тебя, как на себя самого положиться могу?

— Сказал тут не то, вылепил явную глупость.

— И что с того? Ты по каждому вопросу должен свое мнение иметь. А мне ведь далеко за пятьдесят, дети старше тебя, и я давно оцениваю людей не по словам, а по их делам. И не зови ты меня больше, старший, мастер, говорили тебе и раньше.

— Другие же зовут!

— Ты еще может, как другие, меня хозяин или барин звать станешь? Владимир, Володя, или Вовка, — для тебя, как угодно. А то в походе будешь белой вороной выглядеть.

— Кругом я сегодня обделался!

— Ты великолепное оправдание ввел на все случаи жизни.

— Это какое?

— Мы — приезжие!

Дальше беседовали уже по-доброму, без лишних эмоций.

— Как же ты помнишь все эти взмахи руками и ногами?

— Каждый мах туда и обратно, или несколько движений вместе, называются упражнение.

— И много ты таких упражнений делаешь за одну зарядку?

— Штук пятьдесят, если время позволяет.

— Немало каждое-то утро, пятьдесят раз все это переделать.

— Это ты не понял. Упражнений всего пятьдесят, и каждое из них я по двадцать раз делаю. Это всего около тысячи упражнений. А чтобы не путаться, делаю их в однажды установленном порядке — это за этим, а это за тем. Просто я же не разом их выдумал. Вначале первые десять делал. Чувствую — маловато. То там что-то увидишь, то тут ухватишь, добавляешь. Последнему десятку у ушкуйников выучился.

— Надо и мне учиться! Поучи товарища!

— Зарядку освоишь сам, это не сложно, просто требует некоторого времени. Первые несколько раз я покажу. Именно ты, и никто другой, будешь решать, что именно из упражнений тебе в данный момент требуется, а без чего можно и обойтись — со временем всегда туго. Иной раз поспать гораздо важнее всех этих кручений. Если что будет непонятно, спросишь меня. Сейчас важнее другое — нужно обучиться навыкам боя с оружием. Как стрелять из арбалета и бросать ножи, я покажу — умения простенькие, наловчишься быстро, а тренироваться вместе будем. На саблях я тоже умею, но тут времени много надо, лучше бы тебе поучиться у другого умельца. Но по правде сказать, не больно-то и верится, что до этого у нас с врагом дело дойдет, мало времени нам отпущено. А вот выстрелить из уже заряженного самострела и следом тут же бросить нож — секундное дело.