Неожиданность
Шрифт:
— И не мечтал тебя обманывать, в ту пору так все волхвы думали — и черные и белые. С обычным метеоритом так бы все и вышло. Только подлетел он поближе, и антеки, и белые кудесники поняли, — этот камень из такого вещества, что будет ужасающий взрыв, погубящий нашу планету вместе со всеми обитателями.
Неймется только черным волхвам, очень уж им власти хочется, и будут они стоять против нашей ватаги насмерть. Сейчас нас пасет ведьма Василиса, которая Богуславу в сердце ножом ткнула.
Мы ей еще в Киеве внушили, что у нас в команде главная сила у протоиерея,
— А Богуслав?
— Задержит на считанные секунды, не успеем убить врага.
— А святой отец?
— Продержится сколько угодно. Убивать Невзора не станет, а защитит всю ватагу легко.
— Ты с Наиной?
— Слабосильны оба. Я с арбалетом вперед полезу, она у чужого волхва умения приуменьшит. Так что от священника большая польза может быть.
— Моя задача в Переславле?
— Охранять попа от всяческих девок, баб и старух — Василиса может принять облик любой женщины, и шуметь на всю улицу о том, какой он сильный, и как легко сможет убить Невзора.
— Один пойду?
— Возьми себе в помощь Олега или Ивана. Ты старший, они оба вахлаки и идут просто для количества.
— Годится. Гадину эту ловить?
— Ни в коем случае! Случайно если схватишь, дай ей убежать. Нам не она нужна. Надо, чтобы в это вранье Невзор поверил.
— Сделаем, не переживай.
— Ведьма в церковь ни за что не войдет, и вы вслед за протоиереем туда не лезьте — на крылечке погуляйте, у притвора постойте.
— Все сделаем. Поехали, сам все Ваньке объяснишь.
Бывший кирпичник Ваня согласился без лишних споров, Наину я отсек — не время тут умничать и любимым мужем помыкать. В Киеве иудейку крестили и молодые поженились в православном храме. Мы с Татьяной были свидетелями. Решающим для Наи аргументом послужила моя хитрая фраза (я ж хитрый как осел!) о том, что нежелательно, чтобы ведьма Василиса видела, как ей противостоит представительница умнейшей нации.
— Ладно, убедил. Я девушка понятливая, — со свойственной ей скромностью сказала Наина. — Кстати, а чем ты так удивил неукротимого дядю Соломона и моего жадного, но неустрашимого бывшего мужа, что их аж клинит при упоминании о тебе?
Как матерый многоженец и разведенец, орудующий аж в трех веках, я прекрасно понимал, что для еще молодого мужчины Абрама будет очень обидно, если его ехидная бывшая жена узнает, что его за неловкость и неумение не взяли в Великий Поход.
И сколько ядовитых измышлений об его уме и ловкости будет вылито на многострадальную голову бывшего! Ты дурак, жадюга и подлец, с тобой жить невозможно даже такой терпеливице, как я. Ты за ребенком не следил никогда. Денег на Эсфирь не давал сроду. Все твои заработки уходят на проституток. В поход, в который пошли все, кому не лень, а Ванечку, моего Ванечку, атаман не знал, как заманить, тебя, с твоей тугой мошной, просто не взяли.
Чтобы всего этого избежать, пряча лживые глаза, я совершенно
— Удивил способностью к скоростному счету! Проценты горазд считать.
— Ничем не угрожал? Мы, евреи, знаешь какие обидчивые…
— Что ты, что ты! Я вашу нацию больше, чем Ваня люблю! Уже об выращивании пейсов начинаю всерьез задумываться!
Тут заржал даже Ванька, святая простота. Да, что-то я, вроде, перешкалил… Возмущенная очередным надругательством над богоизбранным народом, Наина пришпорила свою кобылку и унеслась вперед.
— Ну, я поскачу за ней, — понуро заметил подкаблучник, — а то она теперь три дня молчать и дуться будет…
— Скачи, скачи. Скажи: Володя, мол, извиняется за неудачную шутку.
Молодой вихрем унесся, а я ехал и думал, что правдивость и вежливость лучшие средства для общения с другими народами. В общем, олам, фрайншафт, мир, дружба — одно великое дело делать идем, иначе полный азохен вей в Солнечной системе! Это искупает все трения между двумя очень своеобразными нациями.
Да и я, кроме шуток, к евреям отношусь хорошо — отнюдь не антисемит какой-нибудь. И в этот раз чем уж я таким особым проштрафился? Организовал еврейский погром или опорочил честное имя народа, давшего человечеству Иисуса Христа и Деву Марию выдумками о добавках в мацу крови христианских младенцев? Отнюдь.
Просто неудачно пошутил над слишком значительной для смелого и умного народа вещью, которая может быть очень для них важна?
Ладно! Мы Землю спасать идем, дел выше крыши. И Наина махом остынет, когда вспомнит, как быстро решилась ее проблема получения развода от неустрашимого мужа при моем участии.
Попросил Пелагею через Таню, в которой она находилась, тоже сменить облик и проследить за процессом обработки Василисы.
— Хорошо, — согласилась Большая Старшая ведьм Киева.
–
Спроворим. Не подведу.
Подъезд к Переславлю был затруднен двумя широченными защитными насыпями, хоть телеги по ним пускай, высотой метров 10–15, усиленных еще с одной стороны глубоким рвом. Поверху шел частокол с бойницами и сторожевыми вышками.
Защитники имели какой-то подозрительный вид — драные кольчуги, грязные портки, большая часть в лаптях или вовсе босые. Слишком разномастное вооружение — сабли, мечи, копья соседствовали с ржавыми секирами, топорами, булавами, кистенями и просто суковатыми дубинами, а иные бойцы устрашали врага одними ножами, — все это вызывало сомнения в регулярности этого воинства. Обычно так одевались и вооружались лесные разбойники и городские бандиты.
С внешним видом и экипированностью дружины новгородского правителя Мстислава, сына здешнего князя Владимира Мономаха, этих порубежников было не сравнить. Вдобавок кое-где уже орали пьяными голосами разудалые песни.
— Это что за рвань Мономах тут пособрал? — поинтересовался я у Богуслава. — Да еще косогоров каких-то нарыл… Не пройти, не проехать!
Боярин вначале удивился, а потом так захохотал, что его мощный конь аж присел от удивления, а мой слишком молодой Викинг шарахнулся в сторону.