Неожиданность
Шрифт:
— Да где мне в этом деле против тебя! — трезво оценил я свои способности, — мелкая душонка, нехитрые мысли, духовности ни на грош.
— Не говори зря, сын мой, пути Господни неисповедимы!
— И то верно. Сказано же в Библии — блаженны нищие духом! Вот я точно из них — вершины духа никак не освою.
— Так ты идешь?
— Конечно иду, свечу обязательно нужно поставить. Явно и Невзор нас где-то тут близко поймает, и по безводной степи потом еще ехать долго — помощь святого нужна позарез. А то коли не убьют, так сами от жажды передохнем.
Пока протоиерей
Их стал размещать на постой Богуслав, а мы с протоиереем отправились к храму. По дороге священник рассказывал мне историю иконы.
— Здесь в Переславле славится Оранта Богоматери, написанная самим Алипием. Она восходит к образу Влахернского храма в Константинополе, и имеет те же редкие отличия от других Великих Панагий: на груди у Матери Божьей изображен отрок Иисус-Эммануил, который благословляет людей двумя руками, что тоже большая редкость.
— А почему Эммануил? — поинтересовался я. — Второе имя?
— Это не имя, а скорее название будущего Спасителя, который должен вскорости прийти по предсказанию пророка Исаии. В переводе это означает «С нами Бог».
— А что такое Панагия?
— Это изображение Богоматери, в переводе — Всесвятая. Замучил я тебя этими переводами, утомил.
— А как без этого? Без переводов не обойдемся. Иначе никакой ясности нету — барахтаешься просто в потоке непонятных слов.
— Для полной ясности скажу, что Оранта — это моляшаяся, а не просто держащая младенца Христа Богоматерь. Обычно на Оранте она молится одна, а тут с Иисусом. Да еще вверху по бокам изображены два архангела по пояс, что тоже необычно.
— А почему Великая?
— Икона храмовая, очень больших размеров. Именно ее я не видел, но знаю каковы обычно размеры таких икон. А славится она своей целебной силой. Эх, мне бы этой силы добавить!
— Да у тебя силы невпроворот, вон аж бесов гоняешь.
— Бесы и демоны, — ответствовал Николай, — на Руси ноне редки, а больных полно. Вот ты лекарь признанный, всегда при деле. А бесов мы то ли перевели, то ли им прорываться стало тяжелее, только нет их. А лекаришка я так себе, жиденький, твоей силы и блеска нету.
Мне претит только исцелять за деньги, как ты любишь делать. Сидеть бы где-нибудь в глухой чащобе или пещере, излечивать все мыслимые и немыслимые болезни даром, брать только немного еды и молиться вволю! И никаких епископов, вроде новгородского Германа, на голове!
Вот и пришли. Собор Святого Михаила был выстроен все на том же Епископском Дворе и значительно превосходил стоящие рядом церкви по размерам. Что ж, у Великой Панагии должно быть достойное обрамление.
В самом храме икон было много, но Оранта сразу притягивала взор. Она находилась в верхней части алтаря, главной части храма. Метра два в высоту, немного поменьше полутора в ширину, икона сразу внушала уважение. Талант одного из первых русских иконописцев Алипия сиял здесь в полную силу.
А ведь я ее где-то видел… Мне, выросшему и прожившему жизнь на Золотом Кольце
И тут я вспомнил! Иконы Третьяковской галереи! По ней я бродил в основном прыщавым подростком, охваченный неистовым желанием повидать как можно больше обнаженной женской натуры. Поэтому в зале икон я не задержался — обвел их для порядка быстрым взглядом и дальше, дальше. Полотна Кустодиева, Рембранта и Рубенса с их полнотелыми красавицами манили меня гораздо больше.
А в более зрелом возрасте, после посещения Эрмитажа, я в Третьяковке разочаровался и ходить туда перестал. То есть сегодня у меня впервые появилась возможность спокойно, а не на фоне гормонального взрыва, полюбоваться Великой Панагией-Орантой.
Мы подошли ближе. Святое лицо, разведенные в стороны и поднятые вверх руки, золотой диск в центре с отроком Христом-Эммануилом… И вдруг я почувствовал текущий сквозь меня поток ласковой и теплой силы, пронизывающий и охватывающий все мое естество, божественную мощь, которая лечит и дает жизненные силы. Вся моя суть была пропитана этой Божественной энергией.
Через несколько минут Великий и Всеобъемлющий Поток начал уменьшатся, а потом и вовсе сошел на нет.
Я повернул голову к протоиерею, желая поделиться с ним своими ощущениями и слова замерли у меня на устах.
Лицо Николая светилось невиданной мощью великой святости, дарованной ему свыше. В такой момент нельзя тревожить человека, говорящего с Богом.
Я потихонечку отошел к выходу, приобрел несколько свечей побольше и подороже, узнал, где находится икона Николая Угодника и отправился помолиться и попросить о помощи. Сегодня мне можно отвлечь святого от других просьб молящихся своей молитвой — не за себя прошу, а за всех людей, за всю Землю.
Я не могу молиться долго и истово, как рьяные прихожанки, которые делают это чуть ли не часами, поэтому мое обращение к Николаю Заступнику длилось недолго. Сможет — поможет, на нет — и суда нет.
Потом положил денег в ящик для пожертвований и собрался уходить. Протоиерей в соборе как дома, без меня не пропадет.
Вдруг вновь потянуло к церковному прилавку — мне что-то позарез было нужно, только я понятия не имел, что именно. Подошел, осмотрелся. Мой взгляд приковал серебряный образок с изображением Божьей Матери. Попросил поглядеть.
Ласковая и видимо очень набожная старушка протянула мне ладанку. На ней Богородица не держала младенца Христа, а прикрывала ладонями острия семи узких мечей.
— Это, милай, Семистрельная Богородица.
— А стрелы какое отношение имеют к Божьей Матери?
— Доподлинно неизвестно, но истолковывают, что это муки, которые испытывала мать, глядя на распятого сына. Еще говорят, что это борьба с семью смертными грехами. Помогает воинам и защитникам, защищает от вражеской силы, оберегает их от бед. Если ты воин, тебе этот оберег лучше носить на груди.