Неперемещенный
Шрифт:
– Что начнется? – нагнулся к нему Артем.
– Заселение... – еле слышно ответил беглец.
Артем попытался его растормошить, но безуспешно. Эдик находился в полном отрубе. Артему ничего не оставалось делать, как ждать, когда он очнется.
Ждать пришлось четыре с лишним часа, практически до вечера. За это время Артем сделал вылазку за пределы квартала, дважды прятался от птицеголовых машин, шныряющих над улицами города, чуть не попал под облаву, устроенную «спецназовцами» на кузнечиковидных «резиновых» ногах, ушел от нее через канализационный люк и выбрался из системы канализации в районе
Эдик еще спал, но терпения подождать, когда он выспится, у Артема не хватило, поэтому он применил испытанное народное средство: дотащил бесчувственное тело до ванной комнаты, раздел до пояса, впихнул в ванну и включил холодную воду. Через полчаса мычания, стонов, воплей, ругани, сменившихся членораздельной речью, Эдуард приобрел более или менее живой вид, и Артем принялся выпытывать у бывшего компьютерщика, доктора физико-математических наук, как оказалось, подробности захвата Земли хронодиверсантами. После того как Эдик рассказал все, что знал, Артем сообщил ему план действий, на что физик отреагировал вполне естественным образом – покрутил пальцем у виска.
– Ты псих! У них же армия, а ты один!
– Во-первых, армия у них хоть и технически оснащенная, но не боевая, видно, что мужики не привыкли воевать по-серьезному. Во-вторых, если я остался неперемещенным, то и другие такие же отыщутся, вот как ты, к примеру. И в-третьих, до переселения сюда ойгов осталось не так уж и много времени, так что выбора у нас все равно нет.
– Я не умею...
– Зато все про ойгов знаешь. А если ни на что не надеялся, зачем же тогда бежал от этих... хроножо... хроноджамперов?!
– Славик подбил... О долге говорил. Да пойми ты, нас мгновенно прихлопнут, как мух, если мы высунемся. Видел, какая у них силища?!
– Фигня, – отмахнулся Артем. – Уэллса помнишь? Марсиане тоже хотели попользоваться готовеньким, да ничего у них не вышло.
– Так то ж фантастика...
– Фантастика отражает реальность. Ты что же думаешь, отсидишься здесь? Ойги в покое тебя не оставят, слуги им, судя по всему, не нужны.
– Все равно не хочу, – буркнул Эдик, набычившись. – Так хоть пару дней лишних...
Артем сплюнул, с презрением оглядел его синее лицо.
– Хрен с тобой, я один пойду, скажи только, где находится их центр управления перемещением? Не в Кремле случайно?
– Нет, – качнул головой Эдик, пряча глаза. – Генератором
– Ясно. Где именно?
– Улицу Максимова знаешь? Там проходная с часами, спуск под землю... Ты что, всерьез собираешься гробануть центр управления?! Это же самоубийство!
– Сначала попробую крутануть генератор назад, чтобы вернуть людей обратно. Мне терять нечего. Прощай, неперемещенный, не встретимся уже, наверно.
Артем деловито сложил в найденную в шкафу сумку отобранное у «спецназовцев» оружие, переоделся в рубашку и джинсы, найденные в спальне, и пошел к двери, не обращая внимания на сгорбившегося на диване Эдуарда. Потом вернулся:
– Случайно не знаешь, как пользоваться этой дубиной? – Он показал на стреляющий дольками «ананас» на рукояти. – Ни курка, ни дула...
– Для этого нужен шлем...
– Черт! Что же ты не предупредил? Мы бы сразу взяли парочку у тех, в тоннеле. Теперь вот придется охотиться за шлемом. Ладно, разберусь.
Он вышел из квартиры. Наступившая тишина показалась оставшемуся Эдику оглушительной.
– Погоди! – бросился он за Артемом, догоняя его на лестничной площадке. – Я тебе хотел сказать...
– У меня мало времени, – бросил через плечо Артем, продолжая спускаться.
– Я хотел сказать... я с тобой!
Артем остановился, медленно поворачиваясь, недоверчиво оглядел бывшего программиста с ног до головы, усмехнулся.
– Не пожалеешь? Не на прогулку идем.
Эдик криво улыбнулся в ответ.
– Как говорил Панург: как бы ты ни поступил, все равно будешь жалеть об этом. Дай мне один метатель. Уверенней себя чувствуешь, когда в руках оружие.
Артем поколебался немного, потом протянул напарнику «ананас» на рукояти, хлопнул его по плечу и, не оглядываясь, направился вниз по лестнице, не сомневаясь в своем выборе. Сомнение в его понимании никогда не являлось мерой ценности. Единственная же ценность, которая стоила жизни, называлась свободой...
– Верните его, – сказал пожилой лысоватый мужчина в голубом халате, глядя на лежащее на специальном столе тело человека, на запястьях и лодыжках которого были надеты браслеты, а на голове необычной формы шлем.
– Он нам подходит, – сказал второй мужчина в таком же халате, но моложе, со шрамом на щеке. – Вводную он воспринял нормально. Я боялся, что у него поедет крыша.
– У кого хочешь поедет, – угрюмо бросил лысый. – Вряд ли он обрадуется, когда узнает, что действительность ничуть не лучше его виртуальной реальности с хроноджамперами.
Он махнул рукой, подзывая медсестру.
– Начинайте брейнсорбцию.
Мужчины вышли из палаты без единого окна, пересекли коридор, поднялись в лифте на два этажа выше и вошли в комнату, занятую компьютерным комплексом и десятком устройств с разнокалиберными экранами, за пультами управления которых сидели люди в халатах, но уже не в голубых, а в серых и со шлемами на головах. Прибывшие тоже надели шлемы, подошли к столу, за которым сидел седой старик с худым изможденным лицом. Халат на нем был белый.