Непобедимые

Гарсия Ками

У меня не было никаких доказательств, но, с другой стороны, с чего я взяла, что доказательства есть у них?

– Мамино имя что, было в каком-то списке в ваших дневниках?

Джаред поерзал на сиденье и сделал вид, что сосредоточенно наблюдает за дорогой.

– Никаких списков не существует, – сказал Лукас. – Каждый член Легиона знает имя еще одного члена. Никакой информации о троих оставшихся у него нет. Это была мера предосторожности на случай чего-то подобного тому, что происходит сейчас.

Значит, не было никакого

списка, ничего убедительного, что связывало бы мою маму с этим их Легионом. Они наверняка выдумали все это на ходу.

– Мама никогда ни о чем таком мне не говорила, а я только что упаковала все вещи, которые ей принадлежали. Среди них не было ничего похожего на дневник.

– Может, она держала его в тайнике, – предположил Джаред. – Так делал мой отец.

– Ладно, допустим. Но почему тогда она ничему меня не учила? – Я обернулась к Лукасу, понадеявшись, что он способен смотреть на вещи более здраво. – Вы ведь были в курсе всей этой истории с самого детства, так?

– Более или менее. – Лукас вновь принялся вертеть в пальцах серебряную монетку.

– Может, она выбрала своей преемницей кого-то еще из вашей родни, не тебя? – предположил Джаред.

Он понятия не имел, какой болью отозвались его слова в моей душе. Кроме мамы, у меня, считай, и не было родственников.

А вдруг в ее жизни было что-то еще? Что-то более важное, чем я?

Нет, я просто не могла позволить себе так думать. Слишком мало осталось от моего мира.

– Никакой другой родни у нас нет. Моя мама не имела ко всему этому никакого отношения. Ваш демон, наверное, ошибся.

Лукас подбросил монетку в воздухе и, поймав, сжал в ладони:

– Единственное, в чем он ошибся, – это в том, что оставил нас в живых.

Глава 9. Обуза

Остаток пути прошел в неловком молчании. В голове не укладывалось, что к моей жизни имеют отношение тайны, из которых, по убеждению Лукаса с Джаредом, она состояла. Ночные киномарафоны да экстремальные кулинарные эксперименты, после которых приходилось собирать по всей кухне домашнюю лапшу, которую мы никогда не ели, – вот из чего состояло наше совместное с мамой времяпрепровождение. Тема предков, религии и сверхъестественного в разговорах даже не всплывала.

Отец бросил меня, лишив тем самым корней с его стороны. Я не знала о нем ровным счетом ничего, кроме того, что его уход разбил маме сердце, а про его семью мне было известно и того меньше. От церкви я тоже была далека. Для меня она была местом, где по воскресеньям изнывали мои друзья, пока я поедала оладьи с шоколадной крошкой перед телевизором. Если мама состояла в тайном обществе, задачей которого было защищать мир от духов мщения, мир можно было только пожалеть.

Три безымянные улицы спустя Джаред остановил фургон в каком-то переулке за переполненным мусорным бачком. Черные пожарные лестницы горгульями нависали над дверями. Место было

из тех, где обычно располагаются рок-клубы.

Зачем мы здесь?

Джаред вытащил из-за сиденья спортивную сумку и придержал дверь машины. До меня не сразу дошло, что он ждет, пока я выйду. Я выбралась наружу, но не рассчитала расстояния между ногой и порожком и споткнулась. Джаред подхватил меня под локоть, не дав упасть.

– Спасибо.

Я улыбнулась ему без всякой задней мысли. В его бездонных голубых глазах что-то забрезжило – какая-то неж ность, которой я прежде не замечала. Это застало меня врасплох. Но она исчезла так же быстро, как и появилась, и он молча отвернулся.

Лукас уже стоял перед черной железной дверью, перебирая ключи в связке.

Я решила, что за дверью должно быть что-то вроде склада.

Над замком чернели нанесенные краской из баллончика пять точек, походившие на грань игрального кубика, а перед дверью вдоль порога тянулась широкая белая полоса. Она напомнила мне следы снега, остающиеся на улице после того, как по ней проехала уборочная машина.

Лукас проследил за моим взглядом и указал на символ:

– Это квинканкс, вудуистский оберег для защиты этого места.

Я понимающе кивнула:

– Вы храните здесь всякие ценные вещи?

Он посмотрел на меня со странным выражением:

– Мы храним здесь вообще все наши вещи.

До меня не сразу дошло, что он имел в виду. Я постаралась скрыть свое изумление, но среди моих знакомых было не много таких, кто жил бы на складе.

Лукас указал на белую линию:

– Осторожней, не наступи на соль, когда будешь перешагивать через порог. Духи терпеть не могут каменную соль.

Памятуя о судьбе той девушки, которая взорвалась у меня в спальне, это было еще слабо сказано.

Переступая через порог, я готовилась к тому, что ночевать мы будем в здании, кишащем полчищами крыс. Едва ли я могла ошибиться больше. Под потолком, который поддерживали серые стальные балки, тянулись трубы. Поперек огромного помещения была натянута проволока, на которой висели белые простыни, разделявшие пространство на две части.

В щель между простынями виднелись четыре аккуратно заправленных матраса и полки, забитые одеждой и книгами. Рядом с кофейным столиком, заваленным газетами и банками из-под лимонада, стоял новенький диван с креслами.

Где-то в глубине здания грохотала рок-музыка, так что пол вибрировал на басах. Я узнала «Уайт Страйпс».

Эта часть помещения выглядела как помесь библиотеки со слесарной мастерской. Вдоль стен громоздились штабеля книг, над ними были развешаны карты и изображения странных символов. Еще один загадочный узор был начерчен прямо на полу – шестиугольник, заключенный в круг; в промежутках между линиями были вписаны еще какие-то замысловатые символы. Должно быть, на то, чтобы нарисовать подобную штуку такого размера, ушло немало времени.