Непобедимые
Шрифт:
У меня не было никаких доказательств, но, с другой стороны, с чего я взяла, что доказательства есть у них?
– Мамино имя что, было в каком-то списке в ваших дневниках?
Джаред поерзал на сиденье и сделал вид, что сосредоточенно наблюдает за дорогой.
– Никаких списков не существует, – сказал Лукас. – Каждый член Легиона знает имя еще одного члена. Никакой информации о троих оставшихся у него нет. Это была мера предосторожности на случай чего-то подобного тому, что происходит сейчас.
Значит, не было никакого
– Мама никогда ни о чем таком мне не говорила, а я только что упаковала все вещи, которые ей принадлежали. Среди них не было ничего похожего на дневник.
– Может, она держала его в тайнике, – предположил Джаред. – Так делал мой отец.
– Ладно, допустим. Но почему тогда она ничему меня не учила? – Я обернулась к Лукасу, понадеявшись, что он способен смотреть на вещи более здраво. – Вы ведь были в курсе всей этой истории с самого детства, так?
– Более или менее. – Лукас вновь принялся вертеть в пальцах серебряную монетку.
– Может, она выбрала своей преемницей кого-то еще из вашей родни, не тебя? – предположил Джаред.
Он понятия не имел, какой болью отозвались его слова в моей душе. Кроме мамы, у меня, считай, и не было родственников.
А вдруг в ее жизни было что-то еще? Что-то более важное, чем я?
Нет, я просто не могла позволить себе так думать. Слишком мало осталось от моего мира.
– Никакой другой родни у нас нет. Моя мама не имела ко всему этому никакого отношения. Ваш демон, наверное, ошибся.
Лукас подбросил монетку в воздухе и, поймав, сжал в ладони:
– Единственное, в чем он ошибся, – это в том, что оставил нас в живых.
Глава 9. Обуза
Остаток пути прошел в неловком молчании. В голове не укладывалось, что к моей жизни имеют отношение тайны, из которых, по убеждению Лукаса с Джаредом, она состояла. Ночные киномарафоны да экстремальные кулинарные эксперименты, после которых приходилось собирать по всей кухне домашнюю лапшу, которую мы никогда не ели, – вот из чего состояло наше совместное с мамой времяпрепровождение. Тема предков, религии и сверхъестественного в разговорах даже не всплывала.
Отец бросил меня, лишив тем самым корней с его стороны. Я не знала о нем ровным счетом ничего, кроме того, что его уход разбил маме сердце, а про его семью мне было известно и того меньше. От церкви я тоже была далека. Для меня она была местом, где по воскресеньям изнывали мои друзья, пока я поедала оладьи с шоколадной крошкой перед телевизором. Если мама состояла в тайном обществе, задачей которого было защищать мир от духов мщения, мир можно было только пожалеть.
Три безымянные улицы спустя Джаред остановил фургон в каком-то переулке за переполненным мусорным бачком. Черные пожарные лестницы горгульями нависали над дверями. Место было
Зачем мы здесь?
Джаред вытащил из-за сиденья спортивную сумку и придержал дверь машины. До меня не сразу дошло, что он ждет, пока я выйду. Я выбралась наружу, но не рассчитала расстояния между ногой и порожком и споткнулась. Джаред подхватил меня под локоть, не дав упасть.
– Спасибо.
Я улыбнулась ему без всякой задней мысли. В его бездонных голубых глазах что-то забрезжило – какая-то неж ность, которой я прежде не замечала. Это застало меня врасплох. Но она исчезла так же быстро, как и появилась, и он молча отвернулся.
Лукас уже стоял перед черной железной дверью, перебирая ключи в связке.
Я решила, что за дверью должно быть что-то вроде склада.
Над замком чернели нанесенные краской из баллончика пять точек, походившие на грань игрального кубика, а перед дверью вдоль порога тянулась широкая белая полоса. Она напомнила мне следы снега, остающиеся на улице после того, как по ней проехала уборочная машина.
Лукас проследил за моим взглядом и указал на символ:
– Это квинканкс, вудуистский оберег для защиты этого места.
Я понимающе кивнула:
– Вы храните здесь всякие ценные вещи?
Он посмотрел на меня со странным выражением:
– Мы храним здесь вообще все наши вещи.
До меня не сразу дошло, что он имел в виду. Я постаралась скрыть свое изумление, но среди моих знакомых было не много таких, кто жил бы на складе.
Лукас указал на белую линию:
– Осторожней, не наступи на соль, когда будешь перешагивать через порог. Духи терпеть не могут каменную соль.
Памятуя о судьбе той девушки, которая взорвалась у меня в спальне, это было еще слабо сказано.
Переступая через порог, я готовилась к тому, что ночевать мы будем в здании, кишащем полчищами крыс. Едва ли я могла ошибиться больше. Под потолком, который поддерживали серые стальные балки, тянулись трубы. Поперек огромного помещения была натянута проволока, на которой висели белые простыни, разделявшие пространство на две части.
В щель между простынями виднелись четыре аккуратно заправленных матраса и полки, забитые одеждой и книгами. Рядом с кофейным столиком, заваленным газетами и банками из-под лимонада, стоял новенький диван с креслами.
Где-то в глубине здания грохотала рок-музыка, так что пол вибрировал на басах. Я узнала «Уайт Страйпс».
Эта часть помещения выглядела как помесь библиотеки со слесарной мастерской. Вдоль стен громоздились штабеля книг, над ними были развешаны карты и изображения странных символов. Еще один загадочный узор был начерчен прямо на полу – шестиугольник, заключенный в круг; в промежутках между линиями были вписаны еще какие-то замысловатые символы. Должно быть, на то, чтобы нарисовать подобную штуку такого размера, ушло немало времени.