Непобедимые
Шрифт:
– Уже явно теплее.
– Я бы так не сказала, – проворчала я.
Изо рта у меня шел пар.
Температура продолжала понижаться с каждым шагом, и когда мы добрались до второго этажа, я поняла почему. На глухой белой двери прямо над прачечной краской из баллончика было написано «Дом смерти».
Я потерла ладонями плечи:
– Что это, по-вашему, значит?
– Это помещение, где находится электрический стул, – отозвался Прист. – В некоторых тюрьмах казни производились в отдельном здании. Его называли Домом смерти.
– Смотрите! –
ДАРИЕН ШИРС
– Наверное, это была его камера, – сказал Лукас.
– Чья?
– Тюремного маньяка-убийцы. Местного героя войны, осужденного за убийство девушки, которую нашли мертвой после того, как она ушла из бара в его обществе. Ширс утверждал, что не убивал ее, но присяжные ему не поверили, и его приговорили к пожизненному заключению. Через несколько недель начали гибнуть заключенные – одних зарезали в душе, других задушили во дворе, третьи задохнулись во сне. Ширс признался во всех этих убийствах, хотя свидетелей не было.
Алара вскинула бровь:
– У маньяка-убийцы проснулась совесть?
– Кто знает? – Лукас кивнул на белую дверь в конце коридора. – Но его казнили на электрическом стуле в этой камере.
Камера Ширса была расположена прямо напротив Дома смерти. Единственное, что мог видеть Дариен Ширс, выглядывая из крошечного окошечка своей камеры, было помещение, в котором ему предстояло испустить свой последний вздох.
Джаред заглянул в квадратное отверстие в двери и замер:
– Не может быть.
– Что там? – вскинулась Алара.
Он отпер засов. Скрипнули петли. В камере было пусто, но впечатления пустоты она не производила, потому что все стены от пола до потолка были покрыты словами, символами и рисунками, сливающимися в один ошеломительный орнамент. За исключением одного рисунка, которому был отведен отдельный островок, не пересекающийся с другими.
Орудие.
Оно в точности повторяло рисунок в дневнике Приста, хотя явно было нарисовано другой рукой.
Прист протиснулся мимо Джареда и остановился перед огромным чертежом. Он протянул руку и провел над ним ладонью, не касаясь гладкого бетона, на который он был нанесен.
– Быть этого не может.
– Может, Ширс нашел корпус в тюрьме, – предположил Лукас.
Пятой и последней частью Орудия был непосредственно его корпус, цилиндр, в который вставлялись все четыре диска.
Приста этот довод не убедил.
– Но откуда ему было знать, как выглядят диски? На этом чертеже Орудие в собранном виде.
Лукас покачал головой:
– Не знаю.
Я принялась разглядывать стены, а мой мозг тем временем автоматически запечатлевал рисунки и символы. Мой взгляд упал на слова, повторяющиеся несколько раз над чертежом Орудия, слова, которые теперь намертво отпечатались в моей памяти: ДУХ
Алара тоже прочитала.
– На бред вроде бы не похоже.
– Это стих из Библии. – Джаред вгляделся в надпись. – Только тут должно быть «дух, действующий ныне в сынах противления». Имеется в виду дьявол. Это он – тот самый дух.
Мне было вполне достаточно демонов. Не хватало только еще каких-то сынов противления.
– В статье про Ширса было еще кое-что. – Лукас заколебался. – Когда он признался в убийствах, он сказал надзирателю, что он – всего лишь солдат, исполняющий приказы.
– Ты думаешь, что эти приказы давал ему дьявол?
Мне не удалось скрыть свое потрясение.
– Я склоняюсь скорее к тому, что это был демон, – ответил Лукас. – Тот самый, который не хочет, чтобы мы нашли Орудие.
Скрипнули петли, и металлическая дверь камеры с лязгом захлопнулась.
На пороге стоял высокий мужчина и смотрел на нас с таким видом, как будто мы вломились к нему в дом. Голова у него была обрита под ноль, бледные глаза терялись на фоне теней, залегавших во впадинах мрачного худого лица. Поперек лба темнела полоса обугленной кожи, тянущаяся вокруг черепа.
Каждая клеточка моего тела требовала от меня бежать, но бежать было некуда. Я не могла оторвать от него глаз.
– Я слишком долго вел эту войну, чтобы сейчас проиграть.
На Дариене Ширсе был тот же самый оранжевый комбинезон, в котором его казнили.
– Нет никакой войны, – ровным голосом произнес Лукас. – Проигрывать нечего.
Мы все понимали, что это ложь. Дух отступил от двери, и на ней обнаружилась еще одна надпись: НЕ ЗНАЕТЕ, В КОТОРЫЙ ЧАС ГОСПОДЬ ВАШ ПРИИДЕТ.
Призрак указал на Лукаса:
– Я отдал свою жизнь, чтобы защитить его. Не говори мне, что нечего проигрывать.
Орудие все еще здесь!
Я окинула камеру быстрым взглядом. Спрятать цилиндр размером с кофейную банку в ней было негде.
Ширс распрямился:
– Я – хороший солдат. Я остановил всех, кто пытался его забрать. Точно так же, как остановлю вас.
Прист вскинул винтовку для пейнтбола и выпустил в призрака один за другим несколько зарядов, но все они лопнули, отлетев от груди казненного и забрызгав стены святой водой с солью и гвоздикой. Я ждала, что Ширс взорвется, но он лишь замерцал и исчез.
Я уставилась на лопнувшие гильзы, лежащие на полу.
– Почему они его не уничтожили?
– Он сильнее, чем обычный дух. – Лукас принялся ощупывать стены в поисках трещин. – Они ослабили его, но я не знаю точно насколько. Нужно найти корпус Орудия, пока он не вернулся.
– Его здесь нет, – подал голос Джаред. – Это цельнолитой бетон.
– Где же оно тогда? – спросила я.
Алара стояла на пороге, глядя на открывающийся из камеры вид.
– Думаю, я знаю.