Непобедимые
Шрифт:
Дариен взглянул на Алару, затем перевел взгляд обратно на нас:
– Никуда не уходите. До всех дойдет очередь.
Он исчез, оставив других призраков стоять на месте.
Я принялась оглядывать камеру в поисках пути к бегству, и тут заметила, что Прист сунул руку за пазуху своей толстовки. Он вытащил оттуда пистолет для герметика, в который вместо собственно герметика был вставлен баллончик с дешевым лаком для волос.
Что он задумал?
Прицелившись в призраков, Прист нажал на спусковой крючок и одновременно щелкнул
Вспыхнул длинный язык пламени, и Прист мазнул им по стене слева направо. Лица заключенных исказились; огонь вспыхнул ярче, превращая их в пепел, – и все исчезло.
Я бросилась к Аларе и, упав на колени перед стулом, принялась расстегивать неподатливые кожаные манжеты.
– Скорее! – Она рванулась, пытаясь высвободиться из ремней. Лицо у нее было заплаканное. – Помоги мне выбраться из этой штуковины!
– Я расстегиваю, расстегиваю.
Я затеребила последнюю манжету, обхватывавшую лодыжку Алары. Рывок – и она подалась. Алара вскочила со стула.
Мои глаза по-прежнему были на одном уровне с помостом. Стул к нему крепился при помощи деревянной колобашки.
В форме цилиндра.
Кто-то сделал в дереве грубый надрез. Щель была еле заметной, но все-таки видимой. Это казалось невозможным, но я должна была убедиться. Я затаила дыхание и просунула пальцы внутрь. Дерево отскочило, и внутри блеснуло что-то серебряное.
Неужели извращенный ум Дариена придумал спрятать корпус в инструмент его собственной казни?
Мои пальцы сомкнулись вокруг металлической поверхности, которая была гладкой и бесшовной на ощупь, точно стекло.
Он выглядел в точности как рисунок в дневнике Приста – замысловатые символы, нанесенные на наружную поверхность, и пустые прорези для дисков внутри.
Лукас заметил, что я держу в руке цилиндр, и на его лице отразилось облегчение, смешанное с изумлением.
– Ты нашла его!
Джаред покосился на дверь:
– Нужно еще выбраться вместе с ним отсюда.
– Ширс сказал, что вернется. Он может перехватить нас раньше, чем мы успеем добраться до выхода, – сказал Прист. – Мы должны уничтожить его.
– Каким образом? – спросила Алара.
Голос у нее дрожал.
В мозгу у меня медленно возник ответ, постепенно обретая контуры, точно изображение на снимке, опущенном в проявитель.
– Я знаю, что делать, только нужно, чтобы вы его отвлекли.
Джаред схватил меня за руку:
– О чем ты вообще?
– Некогда объяснять. – К тому же я знала, что он ни за что не согласится, если узнает. – Вы мне доверяете?
Этот вопрос повис между нами – вопрос, который все это время они задавали мне. Теперь настал мой черед задавать его.
Они один за другим кивнули, а Джаред произнес вслух:
– Я доверяю тебе. Только…
– Тогда мне нужно, чтобы вы выиграли для меня
Прист протянул мне диски:
– Вот, возьми на всякий случай.
– Нет.
Я попыталась сунуть их обратно ему в руку.
– Ты что, мне не доверяешь?
Прист криво ухмылялся, но тон его был совершенно серьезным.
Я сунула диски в карман.
– Я выиграю для тебя это время, – сказал Прист и обернулся к Аларе. – Придется тебе вернуться на стул.
Она с безумным видом отпрянула.
– Ты что, спятил?! Я даже близко не подойду к этой штуке.
– Все будет хорошо. Я отсоединю провода…
Прист взял ее под локоть и подвел к стулу, а я выскочила в коридор.
Глава 31. Дьявольский капкан
Я бросилась к серой металлической двери в противоположном конце коридора.
Я была в этих стенах единственной среди живых и мертвых, кто хотел очутиться в камере, – тем более что камера принадлежала призраку маньяка-убийцы. Но уничтожить его можно было всего одним способом, и если я хотела это сделать, мне нужен был элемент неожиданности. И около восьми минут.
Именно столько времени требовалось на то, чтобы нарисовать ту единственную штуку, которой Дариен не смог бы воспользоваться в своем фокусе с исчезновением.
Дьявольский Капкан.
Я переступила порог камеры и воспроизвела в памяти замысловатый узор: пентаграмму внутри круга, заключенную в гептаграмму внутри еще одного круга, – каждую черточку, каждый завиток, каждую буковку на неизвестном мне языке.
Квадратная камера была крошечной. Если нарисовать внешний круг достаточно большого размера, он будет соприкасаться со стенами, и таким образом вне круга останутся только четыре угла. Дариену волей-неволей придется вступить внутрь символа, когда он войдет в камеру.
«Каким образом я заманю его внутрь?»
Если я не успею дорисовать Дьявольский Капкан, это будет уже не важно.
Из дальнего конца коридора донеслись крики.
Моя рука пришла в движение. Я рисовала быстро, положившись на ту часть моего мозга, которая до мельчайших подробностей помнила все, что было изображено на долларовой купюре, а также кто где стоял на групповом снимке из детского сада. Я отключилась от всего, кроме голоса своей памяти.
«Семь имен вдоль окружности – Самаэль, Рафаэль…»
Расположив все письмена в идеальном порядке, я по памяти скопировала непонятные символы, как будто каждый из них уже писала сотни раз. Я очень старалась, потому что мне не давала покоя запись из дневника Джареда – про ту ночь, когда Легион вызвал Андраса.
«А вдруг я где-нибудь ошибусь?»
Я остановилась, на миг парализованная этой мыслью, пока меня не вывел из оцепенения лязг двери в конце коридора.
Трясущейся рукой я вывела последние несколько символов.
– Где ты? – послышался взволнованный голос.