Непоседа
Шрифт:
Трикс понимающе кивнул. Кому как не ему, выросшему в со-герцогстве, были понятны плюсы и минусы двоевластия…
— Тогда мы пришли к идее Троегномия, — продолжил еще один гном. — Три — красивое и устойчивое число. Ведь даже стул не устоит на двух ножках, а на трех — легко! Третий гном всегда может примирить спорщиков, третий гном способен трезво посмотреть на ситуацию со стороны, третий гном вносит одновременно и элемент стабильности, и элемент хаотичности в принятие решений…
Трикс закивал.
— Но Троегномия тоже имела свои недостатки, — вздохнул кто-то из гномов. — Почему-то так
— И у нас наступила эра Четверовластия! — торжественно поддержал его скромный гном с бородой средней длины. — Четыре — очень правильное, стабильное число…
— Но оно, увы, прекрасно делится на два… — хихикнул другой старейшина, улыбающийся чаще других.
— И мы получили ту же самую ситуацию, что и с Двуегномием! Так что эту эру еще называют эрой Четвертования…
Теперь все гномы говорили поочередно, да так ладно и быстро, словно репетировали заранее.
— Попыткой достичь стабильности стали времена Рукогномия, или Правящей Пятерни. Ведь не зря же все разумные расы — гномы, эльфы, люди — созданы с пятью пальцами на руках! Пять — не делится на два, пять — красивое и полное магии число, пять дней в неделю мы трудимся. Правящая Пятерня состояла из четырех голосующих гномов: Указателя, мудреца, дающего направление мысли, Среднего — рядового гнома, кто выражал общенародное мнение, Безымянного — он являлся на собрание в маске, никто не знал, кто он такой и чьи интересы выражает, и Маленького — молодого представителя низших классов, ведь мнение молодежи и черни очень важно учитывать во избежание бунта!
— А пятый? — с любопытством спросил Трикс.
— Пятым был Большой, или Противостоящий, самый старший и уважаемый гном. Он лично не принимал участие в выработке решений, но его слово было решающим в их принятии, замыкало Пятерню, подобно тому, как без большого пальца руки невозможно ничего взять в руку!
— Великолепно! — воскликнул Трикс с неподдельным восхищением и невольно посмотрел на свою ладонь. — Какая правильная, разумная, красивая система! Она просто обязана работать!
— Она и работала… — вздохнул гном на табуретке. — У нас наступили времена изобилия, процветания и гражданского согласия. И длились они очень долго, до тех пор, пока от всеобщего благоденствия молодежь не утратила задор и нетерпимость юности, чернь стала преуспевающей и богатой, рядовое население принялось беситься от жира, ученые занялись пустыми мудрствованиями, старики принялись предаваться порокам юности и впали в детство, а под маской Безымянного являлись на заседание Совета все, кому не лень. Система перестала работать…
— Про краткие и смутные времена Шести Умнейших Гномов и говорить нечего… та же самая беда, что и с Двуегномием, и с Четверовластием. С тех пор было решено, что Совет состоит только из нечетного числа гномов…
— Нынешняя Семигномовщина — очередной глупейший поиск недостижимого идеала! Семь гномов представляют семь дней недели и выбираются из старых хрычей, еще не впавших в окончательный маразм, соответственно худшим свойствам характера. Понедельник! — говоривший гном встал с табуретки и раскланялся. —
— Вторник, — поднялся еще один гном. — Трудолюбие — ключ к преодолению своих пороков!
— Среда! — с улыбкой поднял руку третий гном. — Оптимизм и трезвый взгляд в будущее!
— Четверг, — вскочил гном, который был Четвергом. — Большие успехи и грандиозные планы!
— Пятница! — помахал руками самый веселый гном. — Жизнь прекрасна и удивительна! Это надо как следует отметить!
— Суббота, — задумчиво поддержал его шестой гном. — Надо больше забот уделять семье. Но расслабиться вечером, конечно же, не помешает.
— Воскресенье, — звучно произнес самый старший гном с самой длинной бородой. — Надо думать о вечном. Надо стремиться к недостижимому. Раскаиваться в своих недостатках.
— Интересная система, — признал Трикс. — Работает?
— Фигово, — поморщился Понедельник.
— Да брось ты, уже двести лет как прекрасно работает! — заспорил Четверг.
— Рано или поздно любая система устаревает и нуждается в обновлении, — признал Воскресенье. — Но для этого мы уже разработали Девятку — только она сможет спасти всех гномов в случае мирового катаклизма, и Одиннадцать Разгневанных Гномов — альтернативный вариант, когда гномам придется самим устроить мировой катаклизм.
Трикс сглотнул. Он не сомневался, что гномы это смогут. Если захотят, конечно.
— Теперь, когда ты представляешь, кто именно перед тобой, ты можешь задавать вопросы, — деловито сказал Среда. — Ведь наверняка ты появился в наших владениях не случайно.
В этот момент кожаная сумочка, притороченная к его кольчуге, затряслась и стала издавать мелодичный звон.
— Извините… — буркнул Среда, доставая из сумочки хрустальный шар. Уставился в него. Сказал: — Да. Нет, занят. Попозже. Ну я же просил сегодня меня… Ладно, ладно! Зайду за тушканчиками. Одного, потрошеного, не очень жирного… Все, пока!
Остальные гномы терпеливо ждали, пока диалог закончится. Среда спрятал хрустальный шар, пробормотал: «Супруга…» и, насупившись, уставился на Трикса.
— Уважаемые старейшины гномов, у меня очень много вопросов! — признался Трикс.
— Что ж, многие вопросы заслуживают многих ответов, — мрачно сказал Понедельник.
— Говори, — дружелюбно подбодрил Четверг.
— Но учти, — задумчиво сказал Воскресенье, — многие вопросы заслуживают лишь одного ответа. Если ты задашь правильный вопрос, то сможешь спрашивать дальше. Если задашь неправильный — получишь один ответ и на этом все закончится.
Трикс возмущаться не стал. Если честно, то он заранее подозревал, что сейчас последует какая-то каверза. Так что он немного подумал, а потом спросил:
— Почему фонари у вас сделаны в виде русалок?
Гномы переглянулись.
— Ты задал правильный вопрос, — кивнул Вторник. — Мы поклоняемся русалке.
— Как абстрактной идее? — полюбопытствовала Тиана. — Как гению чистой красоты?
— Это не вопрос! — заволновался Трикс. — Это она просто так спросила!
— Мы все равно ответим, — решил Суббота. — Та, кто носит белое платье, имеет право спрашивать. Мы поклоняемся одной конкретной русалке.