Непоседа

Лукьяненко Сергей Васильевич

Свет, который увидели ребята, был очень странный — зеленовато-голубой, ровный, немерцающий. Триксу вспомнилась только биография Гуина Девиана, отчаянного авантюриста и жулика, который в неисследованных подвалах королевского замка встретил светящуюся аквамариновым светом русалку, плававшую в лохани с водой, поддавшись на слезные мольбы, поцеловал ее — после чего у русалки отвалился хвост, она превратилась в прекрасную деву и попросила Гуина окончательно снять с нее проклятие. Для этого требовалось из каждого сундука в королевской сокровищнице взять по монете и прогулять деньги в кабаках и прочих увеселительных заведениях Столицы. Историю эту Гуин рассказал королю и его придворным, когда стража

схватила его у ворот с тяжелым мешком золотых и серебряных монет. Король Маркель (Трикс нетвердо помнил, какой именно) отнесся к истории скептически, но взбудораженные романтическим флером высокородные дамы упросили короля спасти русалку и Гуин со своим грузом был отпущен в город. Надо сразу признать, что снять проклятие удалось — через месяц Гуин вернулся к королю с хорошенькой девушкой, которую объявил расколдованной русалкой, попросил для нее хорошего приданого и уехал в свадебное путешествие на море.

В правдивость Девиана Трикс верил не до конца. Но в любом случае светящаяся русалка в подземелье — штука такая редкая, что просто не может повториться дважды. Так что Трикс остановился и стал вспоминать какое-нибудь разведывательное заклинание.

Тиана тоже остановилась. Она историю Гуина Девиана не читала, поскольку ее старались не давать незамужним девушкам. Зато ей вспомнился один сумасшедший алхимик, попросивший у регента Хасса финансов на исследование горючих свойств подземного газа. По мнению алхимика, газом этим, пробурив в земле дырку, можно было бы отапливать и освещать города, а при необходимости — взрывать врагов. Какая перспектива больше привлекала Хасса — неизвестно, но деньги он алхимику выделил. Тот поселился в горах на окраине города, нанял гномов, которые бурили в земле дыру, и соорудил огромную просмоленную бочку, в которую собирался набирать газ. В конце концов эксперимент завершился полным успехом — газ заполнил бочку и с оглушительным грохотом взорвался, осветив и даже слегка согрев весь город. Вот именно такое, голубовато-зеленое пламя и видела Тиана с балкона дворца за несколько мгновений до того, как по небу беспорядочно пролетели горящие доски, ругающиеся гномы и вопящий благим матом алхимик. Воспоминание было не из самых приятных и Тиана остановилась.

А вот Халанбери по малолетству не только не читал сомнительных жизнеописаний, но и знаменитого алхимического взрыва не запомнил. Поэтому, увидев свет, он радостно завопил и кинулся вперед, никак не реагируя на крики Тианы и Трикса.

— Русалка! — вопил Трикс.

— Газ! — взывала к брату Тиана.

Но тот слишком обрадовался проблеску света и бежал без остановки.

Пришлось последовать за ним без всякой подготовки и разведки, подобающих осторожным и здравомыслящим путешественникам.

Уже через несколько мгновений стало ясно, что из просторной пещеры с озером они попали в широкий коридор, явно рукотворного происхождения. На это указывали: ровные, обтесанные с простоватым изяществом стены; выложенный гладко пригнанным полированным камнем пол; инкрустированный полудрагоценными и поделочными камнями потолок; торчащие из стен светильники в виде бронзовых русалок, в разинутых ртах которых горел аквамариновым светом газ; семь гномов с кирками за спиной, двигавшиеся навстречу ребятам.

Увидев бегущего на них Халанбери и следующих за ним Трикса и Тиану, гномы немедленно остановились и построились знаменитым на весь мир гномьим скирдом — самый маленький стал впереди, чтобы подрубать противнику ноги, а еще трое забрались на плечи товарищей, чтобы быть вровень с противником, и взяли кирки на изготовку. Построение и впрямь напоминало маленький бронированный скирд, внезапно выросший в туннеле. Говорили, что в подобном боевом порядке гномы способны сражаться целый день от рассвета

до заката, чему немало способствует популярная у их детишек игра «в кавалерию».

Сообразив, что сейчас может начаться кровавое сражение, причем к боевой магии гномы очень сильно устойчивы, а от самой хорошей боевой метлы их защитят доспехи и бороды, Трикс отчаянным усилием догнал Халанбери, схватил его за шкирку и остановил. Семь пар настороженных глаз недоверчиво смотрели на Трикса поверх окладистых бород и из-под кустистых бровей. Остро наточенные кирки поблескивали в пламени светильников. У одного из гномов торчал изо рта недогрызенный кусок сушеного мяса, что несколько снижало общий пафос картины, но он энергично работал челюстями над этой проблемой.

К гномам Трикс относился в целом хорошо, гораздо лучше, чем к чванливым не по делу эльфам. К тому же славный рыцарь Паклус, у которого он некоторое время (чуть больше суток) служил оруженосцем, был на четверть гном — и был он славным малым. Беда была в том, что про гномов в королевстве (как и в Самаршане, впрочем) мало чего знали. С людьми они охотно торговали и с удовольствием сражались, но в городах селились редко, породнялись и того реже, а в свои подземные города пускали очень и очень неохотно. Несколько подробных описаний гномьей жизни и обычаев, составленных путешественниками и искателями приключений, выглядели достаточно правдоподобно, но, к сожалению, почти во всем противоречили друг другу. Согласно одному трактату, пожалуй, самому известному и авторитетному, при встрече с враждебно настроенными гномами следовало немедленно сесть на корточки, чтобы оказаться ниже их, и тем показать свое дружелюбие. Но другой, не менее авторитетный источник утверждал, что подобный жест только оскорбит и раззадорит гномов, поэтому следует выпрямиться как можно сильнее, а желательно — еще и водрузить на голову высокую шляпу, поскольку гномы боятся нападать на тех, кто выше их.

Поэтому Трикс заколебался, не зная, приседать ему или выпрямляться, и упустил момент первому начать разговор. Начал его Халанбери, радостно завопив:

— Гномики!

Глаза у гномов остекленели. Трикс с ужасом вспомнил, что все исследователи сходились в одном — при общении с гномами нельзя употреблять никаких уменьшительных слов. А уж тем более таких слов, которые относятся к самим гномам, вроде «гномики», «ручки», «бороденки»…

— Вы правда здесь живете? — продолжал тараторить Халанбери. — Вы ведь нам поможете, ага? Мы тут заблудились! А вы ведь все-все-все тут знаете! Ой, какие у вас красивые доспехи… а этим кайлом можно любой камень разрубить?

Внезапно лица гномов помягчели. Конечно, по отношению к лицам гномов это слово можно употреблять с некоторой натяжкой — все равно что сказать, что известняк мягче гранита. Он-то, конечно, мягче, но все равно не перина.

— Можно, маленький человечек, — неожиданно приятным и мягким голосом сказал стоящий впереди гном. Он был ростом как раз с Халанбери. — Это универсальный горнопроходчески-боевой инструмент, выполненный из легированной молибденовой стали, с полой трубчатой рукоятью, усиленной изнутри ребрами жесткости. Люди обычно называют его киркой… но мы предпочитаем старое доброе слово «кайло».

— Ага! Мне тоже больше нравится слово «кайло», — кивнул Халанбери. — Оно такое… твердое. Уважительное.

Гномы, сидевшие на загривке у своих товарищей, опустили кирки (простите — кайла) и слезли вниз. А Халанбери продолжал:

— Скажите, а почему у вас у всех двузубые кайла? Ведь камень раскалывать удобнее ударником.

Трикс пихнул Тиану и спросил:

— Слушай, его отец вроде как был неудачником-менестрелем, а потом садовником, верно? Никак не горным мастером?

— Его отец — мой отец, — фыркнула Тиана.