Нептун
Шрифт:
Я решаю дать Риду передышку. — Но твой отец, казалось, не слишком хотел рассказывать нам ее тогда. Мне было бы неудобно просить его об этом. И тебе не стоит этого делать, если ты не хочешь.
— Думаю, это твой драгоценный Гален постарался посеять неловкость за ужином. Я поговорю с папой. Он созовет Совет.
— Совет?
Рид кивает. — Знаешь, как у людей бывают городские собрания, куда может прийти каждый и потолковать, как обстоят дела в городе? Ну вот, Совет вроде этого, только собирается он тайно, потому что обсуждаемое там не имеет ничего общего с освещением улиц или состоянием тротуаров.
—
— Иногда весь город. Иногда некоторые из нас. Все зависит от случая, правда. Но этот совет будет большим, я это гарантирую.
— Ох, ладно. Я правда не хочу втягивать твоего отца во все это. Не мог бы ты просто пересказать мне все вкратце?
Рид ухмыляется. — Конечно же, могу. Но если я так сделаю, ты решишь, что узнала от меня все что тебе нужно и я больше тебя не увижу.
— Рид, я...
Он делает жест рукой притихнуть, распугивая вокруг нас стайку пескариков. — Кроме того, он действительно любит рассказывать истории. И все любят его слушать. Это будет замечательно, вот увидишь. И стоит того, чтобы от меня не избавляться. К тому же, ты сможешь повидать еще больше жителей Нептуна. У тебя наберется длинный список людей, с которыми ты сможешь переписываться, когда уедешь.
Когда я не проявляю энтузиазма, он скрещивает руки. — Если ты пообещаешь прийти, я покажу тебе свой секрет. Такой, который ты сама не узнаешь.
Черт, черт, черт. — Что это? — выпаливаю я, соглашаясь на сделку. Ну а что еще я должна была сказать? Уверена, дедушка отправил меня сюда узнать что-то новое о полукровках. Если бы я не согласилась, то несомненно, провела бы эту познавательную — и очень странную — поездку впустую.
— Вот это мне нравится. — Он тянет меня в сторону пещеры, где свет переходит в тень.
Рид поднимает руку, и вертит ею из стороны в сторону будто фокусник, собирающийся извлечь что-то из воздуха. — Видишь мои руки? Не хочешь их потрогать?
— Я и так верю, что ты не прихватил с собой лишнюю пару рук.
Сознательно или нет, но Рид слегка выпячивает грудь и замечаю я это лишь потому, что мне приходиться немного отплыть. Чисто из соображений безопасности, особенно после недавнего разговора. — Я начну сначала, —говорит он, — потому что не уверен, как много ты уже знаешь.
Я киваю. Даже если я уже это знаю, немного освежить память мне не помешает. Конечно, я пока понятия не имею, о чем идет речь, так что это поможет избежать неожиданности.
— Итак, — приосанивается он. — Сирены могут Смешиваться, когда чувствуют в этом необходимость, и это срабатывает изнутри. Проще говоря, они нуждаются в Смешивании, если напуганы и все такое. Их кожа реагирует на команду мозга, а стимуляция к изменению приходит с внешним раздражителем. Наши тела имеют те же пигменты, что и чистокровные Сирены, за исключением реакции на внешние стимуляторы. Смотри.
Он протягивает свою руку к стене пещеры и начинает энергично растирать ее другой рукой так долго, что кажется, будто проходит целая вечность. Будь мы на суше, он бы заработал себе приличный ожог. Минута тянется за минутой. Я понимаю, почему никогда бы не додумалась до этого сама. Я бы сдалась после первых же сорока пяти секунд.
Наконец, что-то происходит. Кажется, что середина его предплечья начинает исчезать. Вот ладонь, затем стена пещеры и следом
— Очуметь, — выпаливаю я. Полукровки могут Смешиваться.
Когда Рид прекращает трение, его Смешивание быстро материализуется в раскрасневшуюся руку.
Он пожимает плечами. — Как видишь, использовать его для защиты весьма проблематично, но это все равно впечатляет. Готова попробовать сама? — он берет мою руку и кладет ее на стену, что ставит нас в более интимное положение.
Я отплываю подальше. — Я сама могу себя растереть. — Я краснею, когда понимаю, как это звучит. И хотела бы зажать губы Рида, чтобы оборвать эту ехидную улыбочку, расплывающуюся на его лице. Не давая себе нового повода для смущения, я начинаю растирать свое предплечье. Неистово. Это выматывает. Сопротивление воды немного гасит мои усилия, и мне приходится стараться еще сильнее и быстрее. Внезапно, мне хочется воспользоваться мускулистыми бицепсами Рида. Нет, Галена. Я хочу руки Галена, и не просто энергично меня растирающие, но и крепко меня обнимающие.
У меня уходит куда больше времени, чтобы добиться того же результата. Но у меня получается. Когда рука начинает бледнеть, я все еще чувствую, что она там, но мои глаза отказываются видеть «руку» вместо «стены пещеры». Это похоже на ощущение, когда у тебя затекает нога, и ты можешь коснуться ее рукой, но абсолютно не чувствуешь. Твоя рука не чувствует, что чего-то касается, а нога не чувствует, что ее касаются.
Большая часть моей руки исчезла, и теперь это не моя бледная кожа, а белый пляжный песок. — Вау, — протягиваю я, больше обращаясь к себе самой. — С ума сойти. — Я не чувствую ничего особенного, кроме теплоты, разливающейся по моей руке. За исключением этого, я бы и не узнала, что смешиваюсь.
И если я не могу это почувствовать, то уж точно не смогу вызвать Смешивание эмоцией наподобие осьминога, когда он нервничает или напуган. Что не так уж плохо. Если бы мое тело становилось абсолютно невидимым вместо того чтобы залиться краской, мне бы никогда не понадобилось зеркало.
— Значит, я научил тебя чему-то новому, — сияет Рид. В этот момент он выглядит по-детски радостным, милым и безобидным. Пока не принимается за старое. — Если ты захочешь, чтобы исчезло все твое тело, тебе непременно понадобится моя помощь. И на заметку, я не против.
На этот раз я отталкиваю его. Сильно. — Кажется, ты не против заработать себе сотрясение с моей помощью.
И сейчас я уже не шучу.
Глава 18
Гален со стоном приходит в себя, после того как Тайден не оставил на его лице живого места. Его губы покрылись корочкой от запекшейся крови и обезвоживания. В носу отбивается мерный стук сердца, удар за ударом. В левом ухе звенит, отчего он может слышать приглушенный свист собственного дыхания изнутри.