Неравный брак

Берг Анита

Джейн спросила совета у Онор относительно вечернего платья и в итоге остановилась на сравнительно простеньком черного цвета, которое удачно подчеркивало формы Джейн. Онор настояла на бриллиантовых серьгах и колье. Вышло очень даже эффектно.

На сей раз они ехали по уже знакомой дороге.

— Где будем ужинать?

— У меня дома. Мне надоели переполненные рестораны с их извечным гомоном. Поужинаем a deux [8] . — При этих его словах

Джейн почувствовала некое облегчение.

8

вдвоем (фр.).

Никакой иллюминации замка не было. Роберто проводил ее через боковую дверь, провел по каменному узкому коридору. Высокие каблуки Джейн звучно стучали по старинному камню. Роберто ввел ее в комнату с типично английским интерьером, правда, вид за окном разрушил впечатление. При их появлении две большие собаки лениво приподняли головы, после чего вновь улеглись на лапы и уставились на огонь.

— Боже, как тут у вас все по-английски! Даже камин. И это — в Италии, посреди лета!

— В горах вечерами подчас весьма прохладно, но мне приятно, что вам эта обстановка показалась знакомой. Я немало постарался, добиваясь подобного эффекта.

— Бог ты мой… — Она в испуге отшатнулась от окна: внизу до самой долины разверзлась глубокая пропасть. Роберто поймал ее в свои объятия, и Джейн чуть заметно прижалась к нему, но, к ее великому разочарованию, принц разжал руки, прошел к буфету и наполнил бокалы.

— Извините, мне следовало бы предупредить вас. Никакой опасности, я специально заказал особо прочное стекло. Правда, с непривычки страшновато…

Роберто подвинул кресло к камину, передал Джейн бокал и поставил какой-то диск на проигрыватель. Едва только звуки Пятой симфонии Сибелиуса наполнили комнату, Джейн нервно вздрогнула и пролила вино.

— Джейн, дорогая, что с вами?! Сегодня вы — сплошной комок нервов. Да и побледнели что-то…

— Это все музыка… Роберто, пожалуйста, что-нибудь другое. Я не выношу этих звуков.

— Но музыка такая замечательная…

— Пожалуйста, Роберто, смените диск. — В ее голосе было столько боли, что он внял ее мольбе.

— Надеюсь, Малер вас так не испугает? — Он нежно улыбнулся, увидев, как Джейн отряхивает платье у себя на груди. — Если хотите, слуга принесет халат и почистит ваше платье.

— Да нет, спасибо. О Господи, вся облилась… Какая же я порой неловкая! А Малер звучит потрясающе, — поспешно добавила она.

— И что же это было?

— А, ничего, очередная глупость. Эта музыка напомнила мне о прошлом. Только в этом все дело.

— Наверное, воспоминание связано с какой-нибудь грустной любовной историей? — не унимался он.

— Да нет, ничего подобного.

— Все беды женщин имеют своими истоками

мужчину, прямо или опосредованно.

— Ну, наверное.

— Я бы хотел знать о вас все, даже то неприятное, что случалось в вашей жизни.

— И думать не могу об этом, не только говорить.

— Знаете, я готов убить всякого, кто когда-либо вас обидел, — страстным голосом произнес он и нежно поцеловал ее в лоб. — Но когда-нибудь обязательно мне расскажете! Обещайте.

— Попробую. Но только не сейчас, не теперь, Роберто, я прошу вас. — Голос Джейн звучал столь просительно, что Роберто сменил тему разговора.

Появился слуга, почтительно встал у двери, ожидая распоряжений. Прошло минут, наверное, с десять, прежде чем Роберто сообщил Джейн, что ужин подан. Слуга бесшумно скользнул вперед и отворил дверь, сделанную на манер секции книжного шкафа. За дверью оказалась обеденная зала, обставленная также исключительно на английский манер. Слуги в черных ливреях с золотой оторочкой и в безукоризненно белоснежных перчатках выжидательно стояли за стульями. Когда с основными блюдами было покончено, тарелки тотчас заменили, причем никакими знаками мужчины не обменивались, отчего их слаженные действия особенно впечатляли.

— Мне казалось, вы пригласили меня поужинать а deux? — поинтересовалась она.

— Именно, — с некоторой долей изумления в голосе откликнулся он.

— Какое это a deux, если тут столько людей?

— Это слуги, они не в счет.

— Ужасно звучит, Роберто. Я надеюсь, они не понимают по-английски.

— Разумеется, не понимают, но если бы даже и понимали, это ровным счетом ничего бы не изменило. Они отлично знают свое место, равно как и я свое.

— В Респрине я с трудом привыкла к тому, что всегда вокруг были слуги. Это вечно меня смущало, вечно хотелось извиниться перед ними.

Он повернулся и спокойным голосом что-то сказал прислуге, те тотчас удалились.

— Ну, так лучше? — с улыбкой поинтересовался он. — Не хочу, чтобы вы испытывали хоть какое-то неудобство.

— Надеюсь, они не обиделись?

— Нисколько. Явно, вас с детства не приучили обращаться с прислугой. Расскажите-ка мне о вашей предыдущей жизни.

И она, на сей раз охотно, поведала ему обо всем, кроме разве что болезни.

— Ну-ну… Теперь я отлично вас понимают. Я сейчас вспомнил ваши фотографии в газетах. Тогда я еще подумал: надо же, какое у женщины прекрасное лицо. Впрочем, тогда вы выглядели совершенно иначе.

— Это все Онор. Еще совсем недавно на меня нельзя было смотреть без слез. Она меня, что называется, человеком сделала. — Джейн добродушно рассмеялась.

— И надо сказать, ей это удалось! Впрочем, в ее руках был отменный материал. В вас совершенно не чувствуется суеты. Для красивой женщины это большая редкость.