Неравный брак

Берг Анита

На следующее утро несколько виновато, хотя и не без облегчения, Джейн обнаружила, что стервы экономки нигде более не видно. Вся остальная прислуга начала относиться к Джейн с гораздо большим уважением. Квартира совершенно не понравилась Мэй. Ей так хорошо было в Италии, ей нравилась итальянская кухня, да и кроме того, она там подружилась с какими-то итальянцами. Во Франции Мэй жаловалась на отвратительный водопровод, ей не нравилась вода, не нравилась квартира, не нравился запах чеснока. Французскую кухню она прямо-таки возненавидела, считая, что многочисленные соусы нужны французам, чтобы не чувствовать запах тухлых продуктов. Мэй соглашалась употреблять разве что

яйца-пашот, да и то из-за них охотно и часто шпыняла молоденького надменного француза-повара, который терпеть не мог, когда она приходила на кухню.

— Он только и умеет, что обливать все на свете своим вонючим соусом, — жаловалась Мэй. Но поскольку по-французски Джейн разговаривала отвратительно, то Роберто приходилось восстанавливать мир и спокойствие на кухне, причем нельзя сказать, что роль миротворца была ему очень уж по душе.

— Это первый случай в моей жизни, когда я пришел на кухню, и ничего в этом хорошего нет. Я не намерен вникать в те проблемы, которые столь охотно создает твоя служанка, — заявил он Джейн.

— Я еще и итальянского-то не выучила, — обиженно произнесла Мэй.

Компромисс был достигнут благодаря новому эконому, знавшему английский. Эконом был сама учтивость и сумел установить с ней вполне дружеские отношения. Тут уж для Джейн наступили сравнительно легкие времена.

Роберто чрезвычайно серьезно занялся пересмотром гардероба Джейн.

— Каждый мужчина должен одевать свою даму, — сказал он ей как-то. — Если это дело предоставить исключительно самим женщинам, они такого накупят, что сам черт потом не разберет.

— Благодарю тебя, — откликнулась она. — Непременно передам Онор.

— Онор — женщина уникальная, она вовсе не похожа на остальных. У Онор врожденный вкус.

— Но, Роберто, собственно говоря, мне больше не нужно нарядов. Онор уже позаботилась.

— Не забывай, что на носу зима. И тебе понадобится зимний гардероб. Кроме всего прочего, тебе нужны стильные вещи. Обо мне станут судить по тому, как ты одета.

Его мальчишеское высокомерие позабавило Джейн. Она, однако, разрешила Роберто поводить ее по салонам известных кутюрье. Он приходил в салон, усаживался перед подиумом и начинал критически оценивать наряды, которые ему демонстрировали. Затем останавливал свой выбор на чем-нибудь одном и переходил к другому виду одежды. И ни разу не позволил Джейн высказать свое мнение, несмотря на то что она порывалась.

— Роберто, мне нравится как раз то платье. — И Джейн с завистью глядела на оборчатую вышитую ткань платья английского покроя.

— Дорогая, это — совершенно не твой стиль. Это платье хорошо для какой-нибудь инженю. В нем ты будешь выглядеть неподобающе.

Vendeur [9] кивнул, заранее согласный со всем, что говорит Роберто.

Эти самые продавцы салонов приводили Джейн в тихий ужас. И не потому, что были грубы или не оказывали ей подобающего почтения, а потому, что были до такой степени вышколены, так изящно одеты, что, как бы Джейн ни готовилась к очередному походу в салон, как бы тщательно ни наряжалась, при виде безукоризненно одетых продавщиц и продавцов, при взгляде на идеальный макияж и безупречные прически она чувствовала себя дремучей провинциалкой. На юбках продавщиц не было ни единой складочки, обувь никогда не была грязной.

9

Продавец (фр.).

— Почему я не в состоянии выглядеть как все они? — поинтересовалась

как-то Джейн у Роберто.

— Ты будешь даже лучше. Дело времени. Пройдет еще немного времени, и ты всему научишься. Только старайся запоминать, как они двигаются, как сидят. Они ведь постоянно видят себя со стороны, всегда знают, какое именно впечатление производят на окружающих. Они носят одежду — а не наоборот, они не боятся даже самых шикарных нарядов.

— Но я ведь не могу дефилировать так же, как они?! Иначе я сделаюсь всеобщим посмешищем. Да мне это и не нужно.

— Конечно. Другое дело, что тебе следует научиться у них, как подавать себя, чтобы все видели: ты гордишься собственной красотой. Тогда ты научишься и ходить соответствующим образом, и. наряды будут сидеть на тебе как подобает.

— Но я вовсе не считаю себя красивой.

— Прекрати и не нарывайся на комплименты.

Однако именно так оно и было. Джейн и в самом деле не понимала, насколько была красива. Ей хотелось бы быть кудрявой блондинкой, высокой и статной, а не маленькой и чернявой. Она не осознавала того, что в глазах Роберто ее невысокий рост придавал ей совершенно особенную прелесть. Еще одним сильным качеством являлось полнейшее отсутствие самонадеянности.

Попытка выглядеть максимально эффектно всегда давалась ей с огромным трудом. Мэй при этом все время приходилось что-то гладить, стирать, укладывать прическу Джейн, делать маникюр. Много времени отнимало общение с массажистками и косметичками. Роберто и слышать не хотел о том, чтобы Джейн ходила в салоны сама, и потому салоны приезжали к ней на дом. Перед каким-нибудь мероприятием, будь то прием или обед, специально приглашаемый визажист делал Джейн макияж: в таких случаях требовался высокий профессионализм, что-то сродни искусству. Джейн как-то сказала, что подчас чувствует себя огромной Барби, которую Роберто купил себе для развлечения.

Ей казалось, что после бурной деятельности, к какой она привыкла ранее, нынешний образ жизни вызовет у нее отвращение — однако, к ее собственному изумлению, ей даже нравилось это. Нравились красивые наряды, нравилось всеобщее внимание, нравилось, что многие люди, желая угодить, стояли на ушах. Ей нравилось, что Роберто гордится ею. Чтобы угодить ему, она делала возможное и невозможное. Она даже научилась ходить совсем по-другому, правда, с помощью пышнотелой, жуткого вида женщины, которая специально для этого была приглашена. Внешне Джейн существенно переменилась: она более не была напуганной девчонкой, которая некогда с замиранием сердца впервые переступила порог «Маркса и Спенсера», тушуясь под взглядами неприступных продавщиц отдела готового платья. Джейн сделалась гораздо увереннее в себе — и вовсе не потому, что отлично выглядела, а потому, что чувствовала любовь Роберто.

Они вернулись в Италию к началу охотничьего сезона, однако остановились не в замке, а в охотничьем домике Роберто. Ландшафт напомнил Джейн Драмлок, хотя сам дом был куда комфортабельнее. Поскольку Роберто не хотел, чтобы Джейн ходила на охоту, она могла днями напролет лежать с книгой в руках или, например, приводить себя в порядок, дожидаясь его возвращения. Роберто устраивал многолюдные ужины и в каждом доме держал полный набор опытных и знающих слуг. Всеми приготовлениями руководил мажордом, он отлично знал, где и как именно лучше всего разместить гостей, где и как их лучше рассадить за обеденным столом, что подать из угощений. А Джейн занималась только собой. С каждым разом она чувствовала себя все увереннее среди приятелей Роберто, вела себя как настоящая хозяйка. Роберто на это и надеялся.