Неравный брак
Шрифт:
— Мама, да ведь меня даже в комнате не было, когда он разбился!
— Ты во всем виновата! Из-за тебя в доме все ломается или бьется. Ведь не будь тебя, мы с отцом не затеяли бы этот дурацкий спор. О Боже… И зачем только я, дура, тебя родила!
Джейн стояла как громом пораженная. Казалось, только что произнесенные слова повисли в воздухе. Девушка чуть было не расплакалась, однако внезапно нахлынувшая злость затмила все прочие чувства.
— Я не просила тебя рожать! — крикнула она. Повернувшись и ничего не видя от нахлынувших слез, Джейн ринулась вон из комнаты. Захлопнув за собой дверь, она дала наконец волю чувствам: слезы рекой хлынули в подушку.
Глава 2
Наступило утро.
Зачастую после таких вот скандалов мать признавалась Джейн, что давно бы уже ушла из этого дома… Однако она так никогда и не пыталась, и Джейн прежде казалось, что мать ради нее жертвует собой. И потому Джейн всегда жалела мать, такую несчастную, вынужденную из-за дочери влачить жалкое существование, вместо того чтобы попытать счастья в другом месте. Но теперь… «И зачем только я, дура, тебя родила…» Разве можно после таких слов любить сказавшего их? Впрочем, и отец давно уже не любил Джейн. Он сам не раз говорил ей об этом, но ведь так было не всегда! Она помнила, как во время войны он усаживал ее к себе на колени и она с удовольствием вдыхала запах табака, прикасаясь нежной щечкой к грубому сукну военной формы. Помнила, как низкий голос отца ласкал ее слух, когда отец читал историю про белку по имени Джейн. У них в доме была одна-единственная детская книжка, которую купил он сам и сам же надписал: «С любовью». Книга эта хранилась и до сих пор, непонятно только одно: отчего так переменился к дочери отец? Правда, был еще случай с птицей… Может, с этого все и началось?
А дело было так. Один из соседей подарил ей котенка, и Джейн была вне себя от радости, когда мать разрешила держать его в доме. Девочка окружила животное любовью и заботой, но недели через две котенок забрел в палисадник одного из соседних домов. Злобная хозяйка швырнула в несмышленыша кирпичом. Джейн нашла котенка уже в агонии. Так у нее на руках он и сдох. Горе девочки было безмерным, и мать строго-настрого запретила ей впредь заводить живность. И потому Джейн очень удивилась, что на день рождения отец подарил ей волнистого попугайчика в клетке. Дочь не выказала никакого энтузиазма и порой пыталась было объяснить, что ей страшно, потому как и попугайчик тоже может умереть. И кроме того, она совсем не хотела, чтобы птица все время сидела в клетке. Может, ее объяснение выглядело неубедительным, но как бы то ни было, а в ответ отец шлепнул ее по щеке и обозвал неблагодарной сучкой, после чего отправился в кабак. Отец ухаживал за попугаем сам. Джейн не раз видела, как тайком, думая, что его никто не видит, он подходил к клетке и гладил попугайчика, с любовью глядя на него. Ах, если бы отец так же вот смотрел на нее и так же вот ласкал бы!..
Джейн вылезла из постели. На кухне сидел отец, перед ним стояла чашка чая. Он просматривал «Дейли миррор». Джейн молча умылась, в который уже раз подумав о том, что в этом доме нигде нельзя уединиться. Затем налила себе чая, села за стол, с отвращением заметив, что возле двери стоит невылитый ночной горшок.
— Отец, могу я с тобой поговорить? — нервно спросила она.
— По-моему, нам не о чем говорить.
— Понимаешь, школа так много значит для меня…
— Охотно верю, но только тебе пора бы уже усвоить одну простую истину: не все в жизни бывает так, как ты хочешь. И чем скорее ты поймешь это, тем лучше.
— Да, но…
— Полагаю, разговор окончен. У меня много дел. — Он надел пиджак и направился к двери. — Вылей-ка мой ночной горшок. — Хлопнула дверь, тяжелые ботинки загрохотали по ступеням. Джейн услышала, как отец вытаскивает из сарая велосипед. Наверняка он решил лишний раз ее унизить — он ведь отлично знал, как ей противно убирать за ним. С выражением крайнего отвращения на лице Джейн взяла отцовский ночной горшок и осторожно вынесла во двор, более всего опасаясь, что кто-нибудь заметит у нее в руках этот унизительный предмет. Возвратившись на кухню, она вскипятила воду, чтобы ошпарить горшок, и, расправившись с этим, принялась тщательно намыливать руки «Лайфбоем».
Затем девушка стала подбирать в маленькой гостиной оставшиеся после вчерашней
Жизнь Джейн вдруг круто переменилась, и произошло это в тот самый день, когда она с успехом выдержала экзамен, позволивший ей учиться в старших классах. Она помчалась домой, чтобы сообщить эту новость родителям. Волнение и гордость так и распирали ее. Прибежав домой и даже не успев отдышаться, она тотчас выложила все матери.
— Боже, подумать только, сколько придется выложить за школьную форму! — всплеснула руками мать.
— Вот именно, — поддержал отец. — Мы не можем позволить себе подобных расходов. А кроме всего прочего, тратиться на школьную форму — это уж сущая глупость. Да и вообще, зачем девушке учиться? Все равно дорога у всех баб одна: замуж и на кухню.
Впрочем, такая реакция родителей Джейн вполне устраивала. Ведь если бы отец выразил радость по поводу дальнейшей учебы дочери, мать наверняка бы запротестовала, ибо взрослым почему-то нравилось оспаривать мнение друг друга. Когда же отец заявил, что не намерен подписывать необходимые бумаги, он тем самым как бы подтолкнул мать к решительным действиям.
Перейдя в новую школу, девушка стала чужаком для всех своих прежних друзей и подруг с их улицы, ибо те научились ненавидеть всех учащихся грамматической школы, в том числе и Джейн. Она же, в свою очередь, готова была «накручивать километры», лишь бы не сталкиваться с бывшими одноклассниками, ибо при встрече на нее в лучшем случае сыпались оскорбления и угрозы, в худшем — град камней. Пропасть, разверзшаяся меж нею и ее недавними приятелями, удивила и очень огорчила девушку. Она была все той же Джейн, и никакая школьная форма не могла ее изменить. И вообще у всех были равные возможности, и не вина Джейн в том, что она выдержала экзамен, а все остальные срезались.
Зато учеба в новой школе компенсировала ей все уличные унижения. Она вдруг узнала, что есть люди, для которых чтение — одна из главных в мире ценностей, они даже поощряют это занятие. А ведь мать ей всегда говорила, что чтение — всего лишь пустая трата времени и к тому же вредно для здоровья. Девочке не дозволялось записываться в библиотеку: все книги якобы грязные и полны микробов. Правда, лет в десять Джейн прочитала всего Диккенса, собрание сочинений которого отец как-то выиграл в лотерею. Прочитала она и «Домашнего врача». Но и только. Приходилось копить на книги карманные деньги, и это весьма тревожило мать, которая как-то призналась тетке Вай, что у девочки, возможно, не все в порядке с головой.
В новой школе Джейн узнала, что в мире существует удивительная музыка, которая создает настроение, рождает радость и печаль.
Ей открылся и богатый мир живописи. Картины, репродукции в альбомах тоже, оказывается, часть этого сложного мира! А есть еще и поэзия. Стихи ввели Джейн в мир сложных человеческих чувств, для описания которых у нее прежде недоставало слов.
Поначалу с девочками из своего нового класса она вела себя очень сдержанно. И дело не только в том, что все они как-то по-иному произносили слова, нежели Джейн, нет. В их манере общения чувствовалась природная естественность и уверенность. Ничего подобного у Джейн не было и в помине. Эта самая легкость и вызвала зависть Джейн: ведь имея дело до недавнего времени лишь с соседскими детьми, она и думать не думала, что существуют какие-то иные люди, иные социальные слои общества. И вот теперь ей сделалось неуютно, и она ушла в себя.