Неравный брак
Шрифт:
— Пока еще нет. Мне еще нужно целый год отучиться.
— Еще целый год? Ясно… И разумеется, вы намерены получить этот самый сертификат?
— Я толком и сама даже не знаю.
— Ужасная профессия, — встряла в разговор Кларисса. — Подумать только, копаться в заднице других людей! Потому и руки неизвестно на что похожи!
— Кла-рис-са! — оборвала ее мать. — Нельзя же быть настолько грубой!
— Но ведь это правда, мамочка. Профессия отвратительная. И почему только ты избрала именно ее? — брезгливо поинтересовалась
— Так получилось. Мне ведь нужно было как-то жить, зарабатывать на хлеб.
— Разве нельзя было пойти в магазин продавщицей или выбрать что-нибудь поприличнее?.. — Кларисса сделала неопределенный жест рукой.
— Мне кажется, в больнице работать куда интереснее, чем стоять за прилавком. Мне по крайней мере приходится работать также и головой.
— В самом деле?! — Кларисса удивленно приподняла брови. — Ну, если, конечно, для того, чтобы подкладывать судно, требуется работать головой, тогда — да, разумеется. — В ответ раздался сдавленный хохот Аманды.
— Кларисса, ты перебарщиваешь! Но как бы то ни было, а я не раз слышала, что при получении сертификата нужно выдержать очень сложные экзамены, — сказала леди Онор, повернувшись к Джейн. — Вы не в курсе?
— Во всяком случае, я знаю наверняка, что для того, чтобы получить работу в нашей больнице, необходимо сдать все экзамены на «отлично».
— Вот видишь, Кларисса! Тебе бы это ни за что не удалось! — торжествующе воскликнула леди Онор.
— Но ведь есть и другие варианты. За врача замуж, например, можно выйти. Многие идут работать медсестрами именно поэтому, — заявила Кларисса, отмахиваясь от замечания тетки.
— Ну, этот вариант вовсе не для меня, — сказала Джейн, стараясь при этом не смотреть в сторону Клариссы. — Я, например, терпеть не могу тех сестер, которые липнут к студентам-медикам. Во всем этом есть что-то гадкое…
— Скажите, а чем занимается ваш отец? — продолжала выспрашивать леди Апнор.
— Он работает кладовщиком на фабрике.
— Понимаю… Очень интересно… — ледяным тоном протянула леди Апнор. Без сомнения, все свои выводы она строила исключительно на ответах Джейн. Но вот какие? Джейн много бы дала, чтобы узнать об этом.
— А может, сыграем в триктрак? — спросила Кларисса, которой, видимо, осточертел нудный разговор. — Как ты на это смотришь, Джейн?
— К сожалению, я не умею играть.
— Не умеешь?! Но это ведь так просто, все умеют играть в эту игру! — не унималась Кларисса.
— Если я не умею, стало быть, уже не «все», — резко заметила Джейн.
— А на велосипеде ты катаешься?
— Нет.
— Ну ладно, а как насчет тенниса?
— Очень плохо.
— Господи, и чем же мы будем с тобой заниматься? Впереди целые выходные!
— Не переживайте за меня. Я найду себе занятие, — ответила Джейн.
— Ну еще бы… — саркастически протянула Кларисса.
Горячие слезы навернулись на глаза
— Алистер, тебе так неудобно. Сядь как положено, — скомандовала мать.
— Очень даже удобно, мама.
— А я говорю, что не удобно! Так ты сломаешь подлокотник. — В голосе ее чувствовалось явное раздражение. Алистер поднялся и отошел.
— Может быть, кто-нибудь хочет выпить? — спросил лорд Апнор и, не дожидаясь ответа, принялся разливать вино по бокалам. — Мисс Рид, вы как? — И он улыбнулся.
— Я не отказалась бы от джина с тоником.
— Джин и тоник! — протянул Родерик Плэйн. — Боже правый, впервые в жизни слышу о джине с тоником после ужина! — И он, довольный, громко расхохотался, демонстрируя собравшимся свои желтые зубы и брызгая слюной.
— Но я предпочитаю это, — краснея, произнесла Джейн.
— Вполне законное желание, не вижу причин, почему бы его не удовлетворить. Более того, совсем неплохая идея, на улице чертовски жарко. Знаешь, Бэнкс, сделай-ка, пожалуй, и мне порцию, — распорядился лорд Апнор.
— Тогда уж три порции, Бэнкс, — поддержал Алистер.
— Со льдом, мисс Рид? — невозмутимо поинтересовался дворецкий.
До полуночи, покуда гости не начали расходиться, Джейн тихонько сидела в уголке, потягивая из бокала. Она решила лучше помалкивать. Тем более что речь шла о недвижимости и о земельных участках. Наконец лорд Апнор, извинившись, покинул гостиную, после чего тон общей беседы резко поменялся. Родерик, будучи явным мастером интриги, принялся сплетничать о друзьях — и говорил такие жуткие вещи, что Джейн чувствовала себя весьма неловко. Ей подобные разговоры представлялись совершенно неприличными, однако все остальные в ответ на слова Родерика дружно смеялись.
Наконец взрослые отправились по своим комнатам, и в гостиной остались лишь молодые люди. Джейн стало совсем не по себе. Самоуверенность молодежи ее подавляла, и она втайне злилась, что не может ответить тем же. У них даже шуточки и приколы были свои, «для внутреннего употребления», не рассчитанные на кого бы то ни было со стороны. И Алистер прекрасно вписывался в этот тесный кружок, тогда как Джейн чувствовала себя аутсайдером.
Кто-то предложил сыграть в бильярд, и девушка воспользовалась этим предлогом, чтобы отправиться к себе в комнату. Лежа на постели, прислушиваясь к разнообразным звукам незнакомого дома, она более всего сейчас хотела, чтобы рядом оказался Алистер. И, как по волшебству, дверь вдруг отворилась.