Нереал
Шрифт:
Сквозь мокрое и холодное забрезжил свет! И я устремился к нему!
— Что ж ты так поздно, Игоречек? — вдруг запричитала бабуля. — Ой, да стой же ты, где стоишь! Веревку оборвешь!
Какую, к лешему?.. Какую веревку?..
Вдруг мое лицо непостижимым образом освободилось от, казалось, навеки прилипшей мокрой оплеухи, и я увидел бабулю в халате.
Она собирала в крупные складки развешенную поперек всей прихожей свежевыстиранную портьеру из синтетического бархата. Вторая висела на паралелльно натянутой веревке. Человека, входящего впотьмах, и должно было занести как раз между здоровенными и тяжелыми мокрыми
— Сколько же можно пыль копить? — оправдывалась бабуля. — Я уже давно запланировала!..
— Вот и собралась... — пробормотал я, спасенный, но еще не способный воспрять к новой жизни. Ну да, бабуля уже полгода долбит про эти окаянные портьеры. Угораздило же ее взяться за стирку, когда вся городская нечисть активизировалась!
Купание в портьерах подействовало на меня вразумляюще — я понял, как вызволить с Базы хронодесанта свою сумку
Исходя из того, что нечисть по ночам колобродит, а по утрам отсыпается, я встал довольно рано и поехал в тир — искать Сафари. Пришлось обождать — но, когда он явился, проблема решилась стремительно. Сафари позвонил какому-то Аэглору и велел ему послать Хольгера с Фродо на Базу за сумкой. Я пытался компенсировать затраты на транспорт, но когда Хольгер прибыл с сумкой не просто на джипе, и даже не на навороченном джипе, а на расписанном вручную всякой средневековой символикой, я понял, что ролевушную тусовку умом не понять и деньгами не измерить. Такая вот роспись стоила не менее десяти долларов за квадратный дециметр...
Как быть дальше — я попросту не знал.
Очевидно, жизнь продолжалась. Следовало сдавать снимки в редакции, делать новые, покупать и читать книги, трижды в день питаться. Если Васька захочет — сам меня найдет!
И я несколько дней прожил такой вот растительной жизнью, возможно, неделю, а может, и полторы, или даже месяц, — я ведь теперь измеряю время не календарем, а графиком работы шести бухгалтерий, где получаю гонорары...
И с каждым днем я все яснее понимал, что эта жизнь — какая-то не моя. Нельзя, чтобы все дни были одинаковые! Нельзя, чтобы от этих дней оставались лишь пластиковые папки с карманами, в которых копился фотоархив! Нельзя, чтобы менялись кадры в объективе, и ничего более!
Если быть совсем честным — нельзя и без надежды, что вот еще пройдет два года, Маргарите исполнится восемнадцать...
И нельзя, будь я неладен, в полном душевном раздрае повторять, как попугай — dum spiro, spero!
Нужно что-то другое!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
СЛЕДОВАТЕЛЬ ГОРЧАКОВ НАХОДИТ ПАПОЧКУ!
— Слыхал? — налетел на Васю стажер Уфимский. — Какой скандал в “Джунглях”?!
Физиономия у стажера была такая, как будто скандал развернул всю биографию страны России в нужном направлении.
— Который по счету? — осведомился Вася.
— Ну!.. — Уфимский сгорал от нетерпения развеселить старшего коллегу.
“Джунгли” — это было такое место, где рейды по отлову наркоманов следовало проводить каждый вечер — свеженького улова хватило бы на кучу отчетов. Вася неоднократно добирался до самого высокого начальства и требовал закрыть этот притон. И вот, не прошло и пяти лет, притон закрыли. Случилось это две недели назад, и владельцы “Джунглей” только-только освободили помещение от мебели, а вывеску снимать, похоже, вообще не собирались.
Эта
И Вася, с одной стороны, полагал, что скандал не то что может быть связан, а просто обязан быть связан с наркотой, но с другой стороны — слишком веселая рожа была у стажера.
— Ну? — переспросил Вася.
— Ты Гришку помнишь?
— Помню наркомана! Помню алкоголика!
— Как ты думаешь, куда они его подевали?
— А куда его можно было подевать? В зоопарк, наверно, сдали.
— Возьмет его зоопарк, как же!
— А в самом деле...
Вася задумался — кому в городе нужен крокодил-трехлетка, приобретенный в качестве живого инвентаря еще совсем крохотным и выросший в “Джунглях” под вой современной музыки?
Самая прелесть ситуации была в том, что Гришку посадили на колесо. Посетители, балуясь, кидали в террариум таблетки, а неразумная рептилия честно их глотала. Опять же, пиво. Хотя в террариуме полагалось соблюдать какую-то разумную сырость, но бывали дни, когда крокодил плескался и чуть ли не плавал в “Пауланере”.
— Ну так вот! — Уфимский торжествовал. — Я сам сегодня утром допрашивал дядю Синявского! Он показал...
Тут лицо стажера сделалось скучным, и он заговорил казенным голосом, чему научился с большим трудом.
— ... он показал, что неоднократно давал объявления о продаже крокодила, связывался с зоопарком, но желающих не нашлось. Предъявил квитанции об оплате объявлений и сами газеты с объявлениями. Поскольку помещение полагалось срочно освободить, он перевез террариум с крокодилом в Дом колхозника...
— Куда-а-а??? — в бурной истории этого здания только живых крокодилов недоставало...
— В Дом колхозника! Там же бомбоубежище внизу! — Уфимский перешел на нормальный голос. — Перевозил ночью, чтобы никого не переполошить.
— Так. Крокодила — в бомбоубежище, — уточнил Вася. — На каком основании?
— На основании дачи взятки завхозу Петракову Алексею Степановичу! — отрапортовал Уфимский вполне казенно и продолжал по-человечески. — Этот деятель заплатил Петракову, чтобы тот приютил Гришку и ухаживал за ним, пока другого варианта не найдется. А в бомбоубежище давным-давно склад всякой старой рухляди. Там не токмо что крокодила — мамонта спрятать можно. Ну и вот — Гришка как-то опрокинул террариум и выбрался на свободу!
Вообразив, что может натворить крокодил в здании, где помещается чуть ли не сотня офисов, Вася без всякой подсказки расхохотался.
— Первым делом нагадил с перепугу так, что в бомбоубежище не войти! Ну, не продохнуть! — Уфимский и от этого безобразия был в восторге. — И перевернул там все вверх дном! А потом вылез из бомбоубежища...
— Погоди, погоди! Оно у них что же, не запертое стоит? — Вася насторожился.
— Ну, тут такое дело... — Уфимский скорчил рожу, по которой, и не слушая речей, можно было понять — дело-то темное... — Петраков клянется и божится, что крокодила запер. Ключей у него от этого помещения три, но, Василий Федорович, ключи совсем довоенные! Может, их на самом деле и больше, только Петраков об этом не знает. Я думаю, какая-то парочка забралась туда в поисках...