НЕРВ
Шрифт:
– Да, сэр, – подтвердил я, стараясь не очень выказывать идиотский восторг, который испытывал. Но он и так видел. Он набил на таких делах руку. Его глаза сияли пониманием, дружелюбием и обещанием.
4
Я позвонил Джоанне:.
– Как насчет того, чтобы поужинать вместе? Я хочу отпраздновать.
– Что?
– Победу. Новую работу. Порядок в этом мире, – сообщил я.
– Звучит так, будто ты уже отпраздновал.
– Нет, – возразил я. – Опьянение, которое ты можешь услышать в моем голосе, означает, что на меня свалилась удача.
Она засмеялась:
– Тогда
– «Хенниберт». – Это был маленький ресторанчик на Сент-Джеймс-стрит, где кухня была под стать адресу, а цены под стать тому и другому.
– О да! – воскликнула она. – Я приеду в золотой карете.
– Я так и думал. Я заработал сорок фунтов за неделю и хочу часть потратить. И кроме того, я голоден.
– Ты не найдешь свободный стол.
– Он уже заказан.
– Сдаюсь. Буду там в восемь.
Джоанна приехала на такси, что польстило мне: она любила гулять пешком. Она надела платье, которого я не видел прежде, – облегающее, прямое, из плотной темно-голубой ткани, при движении оно слабо мерцало, когда падал свет. Упругие волосы аккуратными локонами падали на шею, и темно-серые тонкие линии, которыми она обвела веки, делали ее темные глаза большими, бездонными и таинственными. Головы всех мужчин повернулись к ней, когда мы вошли в зал, хотя она и не была хорошенькой, бросающейся в глаза, эффектной, даже особенно хорошо одетой. Она выглядела… я даже сам удивился этому слову… интеллигентной.
Мы ели авокадо под французским соусом, и бефстроганов со шпинатом, и клубнику осеннего урожая со сливками, и грибы, и свиную грудинку, и маслины. Праздник – после моего долгого птичьего рациона. Мы ели долго, и выпили бутылку вина, и сидели за кофе, и болтали с легкостью, которая свойственна дружбе, уходящей в детство. После долгой тренировки я научился скрывать от Джоанны мои совсем не братские чувства к ней, скрывать их было необходимо, потому что я знал по прошлому опыту: если бы я заговорил о любви, она начала бы нервничать, прятать глаза и очень быстро нашла бы подходящий предлог, чтобы уйти. Если я хотел наслаждаться ее обществом, надо было считаться с ее условиями.
Казалось, она искренне рада тому, что я буду работать для Джеймса Эксминстера. Хотя скачки и не интересовали ее, она ясно понимала, что это значит для меня.
Я рассказал о телевизионной передаче.
– Завтра? – спросила она. – Хорошо, я буду свободна и погляжу на тебя. Ведь ты ничего не делаешь наполовину, да?
Я усмехнулся:
– Это только начало.
Я сам почти верил своим словам.
Всю дорогу назад мы прошли пешком и остановились в темном дворе возле дверей. Я взглянул на нее. Это была ошибка. Поднятое кверху лицо, свет звезд, отражавшийся в затененных глазах,.темные волосы, растрепанные нашей прогулкой, гибкая линия шеи, выступающая грудь так близко к моей руке – меня охватило то невыносимое волнение, которое я подавлял весь вечер.
– Спасибо, что пришла, – отрывисто бросил я. – Спокойной ночи, Джоанна.
Она удивилась:
– Разве ты не зайдешь выпить кофе… или что-нибудь еще?
Или что-нибудь еще? Да. Я сказал:
– Больше я бы ничего не смог ни есть, ни пить. Кроме того… там Брайен…
– Брайен в Манчестере, на гастролях. – Но это было просто констатацией факта, не приглашением.
– Ну все равно, думаю, мне лучше отправиться спать.
– Хорошо. – Она ни капельки не была встревожена. –
5
На телевидении меня встретили на том уровне, который в семье Финнов называется ДВП, «Довольно Важная Персона», то есть меня принял достаточно высоко стоявший в иерархии чиновник, тем самым показав, что обо мне позаботились.
Моя мать прекрасно разбиралась во всех различиях между Особо Важной Персоной и Довольно Важной Персоной и неизменно замечала каждую деталь в поведении чиновников, сопровождавших ее. Ее стремление быть всегда Особо Важной Персоной я чувствовал с самого раннего детства, и, когда я вырос, эта игра немало забавляла меня. И поскольку я долгие годы был СНВП (Совсем Не Важная Персона), то восприятие нюансов во мне обострилось.
Через вертящуюся стеклянную дверь я вошел в большой вестибюль и спросил девушку, сидевшую за справочным столом, куда мне идти. Она любезно улыбнулась, не присяду ли я, жестом показывая на рядом стоявший диван. Я сел:
– Мистер Финн здесь. Гордон, – сообщила она по телефону.
Через десять секунд плотный молодой человек с веснушками в пиджаке типа растущий-молодой-управляющий стремительно появился в одном из коридоров.
– Мистер Финн? – радостно воскликнул он, протягивая руку, которая высовывалась из белоснежного с золотыми запонками манжета.
– Да. – Я встал и пожал руку.
– Рад видеть вас здесь. Я Гордон Килдэйр, помощник продюсера. Морис – в студии, улаживает последние детали, я предлагаю сначала пойти немного выпить и съесть по бутерброду. – Он повел меня по коридору, и мы вошли в маленькую безликую приемную. На столе стояли бутылки, бокалы и четыре блюда со свеженарезанными пышными бутербродами, выглядевшими весьма аппетитно.
– Что вы будете? '¦– гостеприимно спросил он, и его рука потянулась к бутылкам.
– Спасибо, ничего.
– Тогда, возможно, потом. – Он налил в стакан немного виски, добавил содовой, поднял бокал и, улыбаясь, проговорил: – Удачи вам. Вы первый раз на телевидении?
Я кивнул.
– Великое дело быть естественным. – Он выбрал бутерброд с филе молодого лосося и принялся, захлебываясь, жевать.
Двери открылись, и вошли еще двое мужчин. Они представились как Дан такой-то и Пол такой-то. Они были одеты чуть менее тщательно, чем Гордон Килдэйр, которому явно уступали по значению. Они тоже взяли по бутерброду, наполнили бокалы виски с содовой, пожелали мне удачи и посоветовали быть естественным.
Затем стремительно вошел Морис Кемп-Лоур в сопровождении пары помощников в спортивных куртках.
– Привет, старина, – воскликнул он и тепло пожал мне руку. – Рад видеть вас здесь вовремя. Гордон позаботился о вас? Все в порядке? Как насчет того, чтобы выпить?
– Сейчас не стоит, – отказался я.
– О? Ну хорошо. Может, потом? Вы получили лист с вопросами, вам все ясно?
Я кивнул.
Гордон протянул ему почти полный бокал и предложил бутерброды. Помощники принялись за еду. Меня вдруг осенило, что закуска, предназначенная для участников передач, вероятно, заменяет им ужин.