Шрифт:
Посвящается моему мужу,
Кеннету Никлассону,
любимому дорогому другу
Воскресенье, 11 ноября
Впервые за неделю небо прояснилось. Ноябрьскому солнцу всё-таки удалось пробиться сквозь облака, и собравшиеся на ипподроме Висбю зрители подставляли лица долгожданным лучам. На ипподроме царила атмосфера напряжённого ожидания с лёгким привкусом грусти — как-никак закрытие сезона. На трибунах было полно публики, которая, несмотря на холод, с нетерпением
Хенри Дальстрём, по прозвищу Вспышка, достал из кармана фляжку с самогоном, от души глотнул и поморщился. Надо же как-то согреваться на таком холоде. Он сидел в окружении всех своих друзей — Бенни, Гунсана, Моники и Кьелле, находившихся в разной степени подпития.
Началось дефиле: разгорячённые, всхрапывающие лошади, с блестящими от пота крупами, выстроившись в линейку, гарцевали под гремящую из громкоговорителей музыку. Наездники расселись по качалкам, для устойчивости пошире расставив ноги.
На чёрном фоне табло, словно секунды на электронных часах, постоянно сменялись показатели тотализатора.
Хенри полистал программу: он собирался сделать ставку на Джинджер Стар, выступающую под седьмым номером. Похоже, кроме него, никто не верил в победу неопытной трёхлетки. Он внимательно следил за её выступлениями этим летом и заметил, что её результаты становились всё лучше, если только ей удавалось не сорваться в галоп.
— Слышь, Вспышка, вон Пита Квин, красавица, правда? — невнятно пробормотал Бенни, протянув руку за фляжкой.
Хенри называли Вспышкой, потому что он много лет проработал фотографом в газете «Готландс тиднингар», пока окончательно не перешёл на «ставку» профессионального алкоголика.
— Ещё бы, с таким-то тренером! — ответил он и пошёл сдавать купон.
Кассы тотализатора находились совсем рядом с открытыми воротами конюшен. Сгорая от нетерпения, игроки доставали бумажники, купюры переходили из рук в руки, и вот купон уже зарегистрирован. Этажом выше располагался ресторан, где завсегдатаи ипподрома ели бифштексы и пили пиво. Корифеи бегов, пуская клубы сигарного дыма, обсуждали лошадей и жокеев.
Времени оставалось в обрез. Первый наездник уже поприветствовал судей, как положено по регламенту, коротко кивнув в сторону судейской вышки. Ведущий соревнований пригласил участников на старт.
После нескольких заездов оказалось, что Хенри правильно угадал результаты всех четырёх. Если ему повезёт, он сможет сорвать джекпот! К тому же он сделал ставку на Джинджер Стар, а на неё поставили очень немногие, значит, сумма выигрыша окажется приличной. Только бы Джинджер не подвела!
Лошади выстроились на старте, он внимательно следил за экипажем, насколько ему это удавалось после восьми кружек пива и неизвестного количества самогона. Прозвучал сигнал к началу забега, сердце Хенри заколотилось. Джинджер Стар шла отлично, просто отлично! С каждой секундой расстояние между ней и двумя лидерами забега стремительно сокращалось,
«Только не сорвись в галоп, только не сорвись в галоп!» — повторял он про себя, словно читая мантру. Его взгляд был прикован к молодой кобыле, с поразительной скоростью приближавшейся к группе фаворитов. Один соперник оставлен позади. Внезапно Хенри почувствовал тяжесть висевшего на шее фотоаппарата, вспомнил, что собирался поснимать, и сделал несколько снимков неожиданно твёрдой рукой.
Джинджер Стар вдруг сделала рывок по внешнему кругу, теперь кобыла шла ноздря в ноздрю с фаворитом, и тут наездник впервые за весь забег хлестнул её кнутом. Дальстрём вскочил на ноги, неотрывно следя за лошадью через бесстрастный глаз объектива.
Когда Джинджер Стар пересекла финишную линию, обогнав фаворита забега меньше чем на полкорпуса, в рядах зрителей пронёсся вздох разочарования. Со всех сторон донеслись комментарии: «Какого чёрта?», «Быть того не может!», «С ума сойти!», «Вот зараза!»
А Хенри в шоке опустился на скамейку.
Джинджер Стар выиграла забег класса V5!
В конюшне было тихо, только лошади, всхрапывая, жевали вечернюю порцию овса, да какая-то девушка, шурша метлой, подметала пол. Последний день бегов подошёл к концу, напряжение спало, и в стойлах воцарилось спокойствие. Девушку, убиравшую в конюшне, звали Фанни Янсон. После напряжённого рабочего дня у неё болело всё тело, поэтому, закончив, она без сил опустилась на ящик с фуражом, стоявший рядом с боксом Регины. Кобыла выглянула из своего стойла, Фанни просунула руку между прутьями ограждения и ласково погладила морду лошади.
В конюшне не было ни души, кроме этой тёмноволосой хрупкой девушки. Её тоже позвали в ресторан, чтобы всем вместе отметить закрытие сезона, но она отказалась, так как прекрасно знала, что там будет твориться. Наверняка ещё хуже, чем обычно. Фанни пару раз ходила на такие мероприятия, и ей там совсем не понравилось. Владельцы лошадей, как всегда, напьются и станут приставать к ней, называть принцессой, приобнимать за талию и втихаря щипать за задницу.
Некоторые, перепив лишнего, заходили ещё дальше — отпускали двусмысленные комментарии насчёт фигуры, в открытую разглядывая её тело. В общем, сборище похотливых кобелей.
Фанни зевнула. Ехать на велосипеде домой тоже не особенно хотелось. Что там делать так рано? Мама не работала и, скорее всего, уже успела напиться. Если она одна, то наверняка скучает, сидя на диване, недовольно скривив губы, а на столе перед ней стоит бутылка. Фанни войдёт, посмотрит на неё, и ей сразу же станет стыдно, оттого что она провела день на конюшне, а не с мамой. С мамой, которая отказывалась понимать, что во время соревнований у Фанни очень много работы. А ещё она отказывалась понимать, что Фанни просто нужен предлог, чтобы время от времени уходить из дому. Конюшня стала её единственным убежищем. Если бы не лошади, ей — конец.