Несудьба

Ти Эллин

Она так близко, что я чувствую аромат ее шампуня. Но Малышкина сосредотачивается на кольце и не обращает внимания на то, насколько мы рядом.

– Это же мое кольцо… – выдает тихо. А потом наконец-то поднимает глаза.

Мы снова катастрофически близко, и снова я очень легко могу поцеловать ее. Только вот уверен на сотню процентов, что второй раз она так спокойно не отреагирует. Покалечит так, что точно буду в номере валяться, вместо того чтобы на тренировки ходить.

– Твое, – киваю, – нашел его,

когда ты уехала. Ты забыла его на раковине, по ходу, сняла, когда мыла руки.

– Да, видимо… И ты все время носил его?

Сейчас, конечно, в мою пользу было бы солгать и сказать, что да. И еще приврать, что целовал его перед сном или что-то в этом роде.

Но вроде девушки любят правду, поэтому не вижу смысла приукрашивать действительность.

– Носил долго, потом потерял. Ба нашла на днях, надел назад. Наверное, вселенная чувствовала, что мы встретимся.

– Вернешь? – Она смотрит на меня с такой надеждой, что я готов что угодно ей вернуть сейчас.

Но у нас чертовых три дня для того, чтобы хоть что-то между нами решилось.

– Конечно, – киваю. – С тебя одно свидание. В конце него сразу верну.

Она широко открывает глаза, выражая все свое недовольство. Я был уверен, что она согласится, но за два года не только я изменился, похоже. Она тоже не сдает позиций. Нравится мне, что воюет со мной. Да и когда знаю, что Максим не парень ей, – спокойнее к ее фырканью отношусь.

– Нет, – отрезает и возвращает взгляд в бумажки.

И вот это «нет» нравится мне куда меньше, чем прошлое…

Глава 11

Алена

Когда Сережа выходит, поняв, что разговор продолжать я не намерена, сразу падаю лбом на стол и тихонько скулю себе под нос.

Да почему все так сложно-то, а?!

Это издевательство. Приехал тут весь из себя, любите его! Кольцо мое носит, про парня спрашивает. Как это называется? У меня за эти пару дней жизнь с ног на голову перевернулась, я не успеваю бежать по этому кругу, чтобы не упасть больно головой вниз.

Зачем он спросил, парень ли мне Макс? Вот зачем? Я не смогла соврать. Хотя логичнее, наверное, было бы сделать именно это. Сказала бы, что мы встречаемся, и дело с концом.

Ага… а вдруг на льду сцепились бы? Сережа уже далеко не тот Сережа, что был два года назад. От этого я понятия не имею, чего можно ожидать.

Да и наверняка для поддержания легенды пришлось бы все рассказывать Максиму. Ну, чтобы правда не вскрылась в самый неподходящий момент, чтобы он подыграл мне при случае. А этому-то тоже только повод дай! Сделала бы только хуже, я уверена.

Вот и сижу теперь, с желанием сбежать отсюда и закрыться в комнате на ближайшие три дня. Чтобы никого не видеть и никак вообще в этом

не участвовать.

Максим рычит на Сережу. Вчера, когда он вошел в мой кабинет, сразу понял, что тут что-то происходило. Промолчал сначала, а потом, когда пошел меня домой провожать, спросил:

– Это он твой бывший?

Я промолчала. Потому что объясняла ему уже, что мы не встречались, но он и без слов понял, что мои нервы связаны именно с этим человеком.

А Сережа рычит на Максима. Какими глазами он на него смотрит… Каждый раз, когда замечаю, у меня по коже холодок пробегает.

А что делать, если ни один, ни второй меня не интересует? Да надоели! Пусть сами между собой разбираются, я вообще не понимаю, как оказалась в этом странном треугольнике.

Еще кольцо это… Мое же кольцо вернуть отказался! За свидание, говорит, ну как это называется? Наглость, не иначе. Он стал очень наглый, если бы не его глаза, которые ни с какими другими не спутать, я бы до сих пор думала, что это другой человек.

А мне очень дорого это кольцо, очень. Это бабушкино, я его с тринадцати лет носила, а потом, сама не понимаю как, умудрилась забыть на раковине и уехала без него. Я наивно думала, что оно потерялось при переезде, а оказалось, что все два года оно висело на цепочке у Сережи. Здорово.

Может, одна прогулка – не такая уж большая плата за такую ценность? Ну, подумаешь, погуляли бы. Или нет? Я не знаю! Я больше всего ненавижу чего-то не понимать, а тут просто комбо какое-то, потому что не понимаю я ровным счетом ничего.

Мне просто очень уж дорого это украшение, но идти на поводу у Булгакова я не готова.

Не знаю, сколько времени я уделяю самокопанию, но прерывает меня громкий стук в дверь, а потом появляется окровавленный Колосов.

– Боже, что с тобой? – Хватаю его за руку и подвожу к кушетке, усаживая. Он держит руками нос, все лицо в крови, тренировочная форма тоже в крови. – Вы подрались с кем-то? Что случилось?

Когда ко мне приходит «Феникс» с травмами, мне каждый раз кажется, что никаких двух лет не было и что я никуда не уезжала.

– Да дурак этот Булгаков ходит, никого вокруг не замечает, идиот влюбленный. В облаках летает второй день уже. Короче, он не заметил, что я сбоку, ну и… ну и вот, – говорит, все еще зажимая нос.

Не реагирую на реплику про влюбленного идиота, потому что тут только дурак не догадается, к чему это было сказано. Не удивлюсь, если они и нос разбили специально, чтобы я лишний раз это послушала.

– Руки убирай, я посмотрю.

Нос не сломан, что уже хорошо, просто удар был сильным и лопнуло несколько сосудов. Жить будет, и даже очень скоро. Минут за десять нам удается полностью остановить кровь, сделать все необходимые процедуры и даже убрать с лица остатки этого побоища.