Несудьба

Ти Эллин

Сказать, что я заболел ею, будет слишком банально? Даже немного сопливо, наверное. Решаю промолчать.

Это наша самая странная встреча за эти несколько дней, но я правда не хочу заранее выводить ее на эмоции. В планах на вечер – украсть ее на свидание, поэтому приходится быть пай-мальчиком, даже если это слишком удивляет Алену.

– Готово, – говорит она, фиксируя повязку. Мне кажется, что она немного грустнеет, и я сильно надеюсь, что это из-за того, что я не трогаю ее и ничего не говорю. Тогда это показатель того, что

она ждала внимания с моей стороны, и вот это уже совсем другой уровень.

Я не хочу уходить и оставлять ее в расстроенных чувствах, поэтому, прежде чем покинуть кабинет, говорю с легкой улыбкой:

– Красивый букет. Сразу видно, что выбирали его с любовью.

Я успеваю заметить, как она краснеет и сдерживает улыбку, прежде чем ухожу на тренировку.

А потом, когда мы, вымотанные трехчасовым адом на льду, уходим в раздевалку, я бегу к Палычу, чтобы отпроситься на прогулку с девушкой, принимаю душ и переодеваюсь так быстро, как только это возможно.

Палыч отпускает практически без проблем, потому что Аленка ему нравится, да и я не то чтобы был замешан в драках на выездах, ну и плюс у меня, кажется, есть отличный дар убеждения.

А потом я буквально бегу. Потому что чувствую, что сегодня Алена снова захочет увильнуть от меня и уйти раньше, чем я залечу к ней в кабинет.

Я попадаю в точку. Потому что дверь оказывается закрытой, но сегодня я, кажется, ловлю птицу счастья, раз успеваю догнать Аленку в холле ледового дворца и схватить ее за руку, разворачивая к себе лицом.

– И куда ты снова собралась? – спрашиваю с легким смешком. Я не обижаюсь на нее и ни в чем не виню, но, конечно, отпускать ее мне не хочется.

– У меня дела, – говорит она уклончиво, и я не верю ни единому слову. Знаю ведь, что от меня бежит, наверняка потому, что так же, как и я к ней, ко мне тянется. А зачем сопротивляться тогда? Послать все, что было в прошлом, к черту и наслаждаться жизнью. Почему нет?

– Пойдем погуляем? – я ловлю себя на мысли, что все еще держу ее за запястье, но отпускать не тороплюсь, тем более, пока она руку не вырывает, могу безнаказанно касаться ее. Она стала такой колючкой, что теперь это редкость. Вижу сомнения на ее лице по поводу моего предложения и спешу добавить, чтобы точно уговорить: – Всего одна прогулка, ну? Просто прогулка, что такого страшного?

– Сереж… – говорит негромко, а я глохну на секунду от того, как сладко мое имя звучит ее голосом.

Она не договаривает фразу, потому что смотрит куда-то в сторону, и когда в поле зрения появляется самый неприятный мне человек в этом городе, я понимаю, почему она не договорила.

Чертов Старцев. У них тренировка через два часа после нашей, какого хрена он притащился в комплекс?

Я ревную как чокнутый, но умом понимаю, почему она пока отдает предпочтение ему, а не мне, хотя и хочу все это отрицать. Просто он был рядом все эти два года, а я даже не позвонил ни разу. Вот и все. Слишком

простая математика.

– Ну так что? – игнорирую его присутствие, продолжая болтать с Аленой. – Погуляем?

– Она же ясно сказала «нет». – Он подходит к нам слишком близко и реагирует слишком остро для «просто друга». То, что он на Аленку мою слюни пускает, я давно понял. Хорошо, что я ему ее не отдам.

– Я разговариваю с девушкой, а не с тобой, – давлю сквозь зубы, хотя хочется банально врезать ему, чтобы прекратить этот тупой спектакль. Драка не лучшее решение, особенно в стенах комплекса и особенно с игроком команды противника. Если на льду за агрессию в сторону противника нас удалили бы на две минуты, то здесь… Палыч церемониться не будет, и вылечу я из «Феникса» очень быстро.

– А я отвечаю за нас двоих, – выдает Макс, раздражая меня уже окончательно.

Одно радует: Алена не встает ни на какую сторону, по крайней мере пока. А еще не забирает свою руку из моей. И именно поэтому я чувствую преимущество.

– Ты куда-то шел? Вот и иди. Я разговариваю с Аленой, тебе известно слово «воспитание»? Там учат не влезать в разговоры взрослых.

Его взрывает за долю секунды, у меня по коже проходит ток удовлетворения от такой реакции. Как легко оказалось вывести его из себя.

– Слушай, ты…

И как же сложно держаться мне.

Во мне спокойствия сейчас ноль целых две десятых. И не теряю я эту крупицу самообладания по огромному ряду причин.

Хотя, когда Макс хватает меня у груди за толстовку и приближается лицом слишком близко к моему, у меня сжимаются кулаки так сильно, что я больше не хочу сдерживаться, и плевать мне уже на последствия.

Но спасает Алена.

Она оттаскивает его от меня, сама толкает его в грудь, отчего во мне за секунду растет нереальная гордость за нее.

– Макс, что происходит?! Не сходи с ума! – кричит Аленка на него, а тот хмурится в непонимании. Потому что стоит она спиной ко мне, негласно принимая мою сторону.

– Малышка, ты защищать его вздумала? – За это обращение к моей Алене мне все еще хочется двинуть ему в челюсть. Все еще только ради Алены держусь. Затею драку с ее ненаглядным – она меня точно никогда не простит. Особенно сейчас, когда наши с ней отношения висят на самом тоненьком волоске в мире. – Какого хрена?

Он злится. Я кайфую.

– Не твое дело, – выдает Алена, и я ловлю себя на мысли, что узнать эту ее новую версию мне хочется гораздо сильнее, чем мне казалось. Я сражен наповал, она нереальная.

– Ну ты давай еще на свидание с ним пойди! – Он выходит из себя и перегибает палку, разговаривая с ней таким тоном. – Что стоишь? Иди, раз защищаешь его, давай.

Это слишком. Ей неприятно. Стою достаточно близко, чтобы услышать, как тяжелеет ее дыхание. Обычно такое происходит на грани слез, но если она и правда расплачется, то грош цена его дружбе с ней.