Несущие грозу

Гамильтон Дональд

Васкес наклонился вперед.

– Это будет очень зрелищный суд, я уверяю вас. И вы, мистер Акерман, вы будете агентом, который сорвет овации за то, что привели к правосудию это преступное чудовище. Подумайте над этим, мистер Акерман, хорошо подумайте!

Акерман глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Васкес подал сигнал, и Паломино вернулся на свой пост возле дверей. Один из официантов налил еще коньяка в мой шарообразный бокал. Васкес смотрел, как я пытался выпить из него.

– А вы, мистер Хелм, - сказал он.
– Пока мистер Акерман думает свою думу, позвольте узнать, что бы удовлетворило

вас?

– Я удовлетворен, - сказал я, стараясь допить последний глоток коньяка из пузатого бокала. Я продолжал, взглянув на женщину, которая сидела слева от меня:

– Если миссис Штейнер не причинят никакого вреда и позволят ей заниматься своим делом без всякого вмешательства, я удовлетворен. Это моя работа. Несмотря на то, что некоторое время я не был в состоянии выполнять ее, и у меня до сих пор в некотором смысле связаны руки, это до сих пор моя работа. Если она здесь просто ужинает с друзьями, у меня нет причин возражать. Если ситуация изменится, я буду выполнять приказ, насколько хорошо я смогу. Может быть, в данной ситуации это будет не очень хорошо, но, как бы там ни было, я прошу вас иметь это в виду.

Васкес одобрительно кивнул.

– Вполне ясное заявление. У вас есть такое же чувство ответственности за кого-нибудь, кто сидит за этим столом, например, мисс Нан? Вы провели вместе несколько дней.

Я взглянул через стол и отчетливо сказал:

– Белинда - хорошая девочка. Но я за нее не отвечаю.

Васкес серьезно взглянул на меня.

– Вы понимаете, что вы говорите?

Я сказал:

– Я ведь был здесь, сэр.

Всегда помогает, если ввернуть уважительное "сэр" или даже два. Даже самые умные любят это. Я сказал:

– Я - один, сэр, я не могу отвечать за весь мир. Мои инструкции не предписывают защищать никого, кроме миссис Штейнер. Насколько я знаю, остальные отвечают сами за себя.

Лицо Белинды побледнело, но она еще контролировала себя.

– Теперь я знаю, что человек чувствует, когда его бросают в волчью яму. Премного благодарна, сволочь! Она посмотрела на человека рядом с собой.

– От тебя мне тоже ждать нечего?

– Если ты помнишь, ты уволилась достаточно громко, - сказал Акерман даже с каким-то удовлетворением.
– Если тебе нужна поддержка - купи костыль.

Я увидел, что в ее взгляде промелькнул страх. Она подала сигнал ближайшему официанту наполнить ей стакан тягучей жидкостью. Васкес сказал:

– Мистер Хелм, вы хотите, чтобы я поверил, что вы здесь только потому, что вам приказали защищать миссис Штейнер? И что у вас нет никаких личных...

– Личное ничего не значит в моем деле, сэр.

Васкес прокашлялся.

– Значит, мы занимаемся разными делами. Для меня личное значит очень много, мистер Хелм. Мой сын был убит, как вы знаете. И, чтобы расплатиться, я буду делать все, что в моих силах, чтобы вредить мерзкой стране, которая за это отвечает. А вы заявляете, что вы не хотите мстить за смерть вашей подруги Мадлен Рустин, не говоря о вашей собаке Хэппи. У вас нет никакого желания отомстить? Извините, но вы не производите впечатления человека, который умеет прощать. Я думаю, вы не умеете лгать, мистер Хелм.

– Мне все это говорят, но я стараюсь, - сказал я.

Васкес сказал:

– Честно говоря,

я не чувствую особой ответственности за смерть женщины. Она обидела другую женщину, та была просто в ярости. Мы использовали этот гнев для своей цели. И в этом случае не имеет значения, что мои люди предоставили средства мести, то есть гранату. И без гранаты эта девушка сделала бы то же самое, только другим оружием. Вы согласны?

Спустя секунду я облегченно кивнул.

– О`кей. Можно сказать, что Мадлен сама напросилась, хотя ее спровоцировали. Но Хэппи...

– Что касается собаки, то здесь вид оружия, конечно, имеет значение, - сказал Васкес.
– Если бы не было взрывчатки, например, если бы девушка использовала нож или пистолет, то собака наверняка бы не пострадала. В этом смысле я - ваш должник, как вы говорите в своей стране. Конечно, я не могу вам полностью возместить утрату, но...

Он повернулся и сказал что-то своему молчаливому слуге, который неподвижно стоял позади коляски. Человек вытащил из кармана собачий поводок, защелкнул его на ошейнике Браво и слегка щелкнул, заставив собаку встать.

– Уно моментито, - хрипло сказал Васкес. Он протянул руку и погладил массивную голову щенка, который успел ее облизать.
– Хорошо, Бо.

Васкес смотрел, как слуга обвел собаку вокруг стола. Потом сказал мне:

– Возьмите поводок, мистер Хелм. Собака ваша. Ну что ж, это их обычаи: мой дом - это твой дом, и все такое. Я сказал:

– Нет, я...

– Пожалуйста, не говорите мне, что никакая собака не может заменить ту, к которой человек был привязан. Я это знаю. Но это лучшее, что я могу для вас сделать. Вам все равно захочется завести другую охотничью собаку, а Браво - хороший охотничий пес с прекрасной родословной. Но не тяните, он думает, что вы хотите от него отказаться. Вы знаете собак, вы знаете, чего он хочет. Так сделайте это.

Я не хотел обижать Васкеса отказом. Но, как он сказал, я знал собак. Если вы видите, что щенок доброжелательно стоит возле вас, ему надо как-то ответить. Я хотел поднести ему руку, как обычно, чтобы Браво мог запомнить мой запах.

– О нет, осторожно!
– это воскликнула Руфь.

Я помнил, почему она боится собак, особенно эту.

Васкес нетерпеливо сказал:

– Мистер Хелм, познакомьтесь с ним. Браво не кусается.

Руфь резко сказала:

– Как вы можете так говорить! Я там была, я видела.

Васкес покачал головой:

– Там было темно, и вы были испуганы, вы не видели того, в чем себя убедили, - сказал он.
– Мистер Акерман, вы руководили спасением миссис Штейнер, при котором один из ваших агентов погиб. Теперь скажите нам правду. Был ли у него на теле хоть один след от укуса?

Акерман облизал губы.

– В моем отчете...

Васкес резко махнул рукой.

– Конечно, в вашем отчете утверждается, что бедный парень был разорван кровожадными тварями на куски. Вы бы никогда официально не признались, что ваши люди настолько некомпетентны, что в темноте застрелили своего коллегу. Вы свалили вину на собак. Конечно, ваши люди сумели убедить врача, что так оно и было. И истерическое свидетельство миссис Штейнер было именно то, что вам нужно. Но здесь - не официальный прием, поэтому, пожалуйста, расскажите нам правду.