Несущий Ночь
Шрифт:
Губернатор просунула палец внутрь, привычно вздрогнув, когда в него вонзилась игла для забора крови. На боковой поверхности инфоблока замерцали разноцветные огоньки — это дух машины сверял её генетический код с тем, что хранился в его памяти.
Через несколько секунд инфоблок щёлкнул и, вибрируя, зажужжал, начав распечатывать на тонком листе пергамента хранившуюся внутри информацию. Шонаи оторвала лист с сообщением и положила устройство на свой стол.
Губернатор надела очки в изящной оправе и прочитала послание. По мере того как глаза губернатора пробегали по строчкам, её лицо мрачнело всё сильнее, а грудь сдавливало все туже. Шонаи
— Возможно, мадам, это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, — с робкой надеждой в голосе произнёс Чанда.
— Ты же сам все видишь, Алмерз.
Кортео наклонился вперёд, не выпуская трубку изо рта.
— Могу я поинтересоваться содержанием этого послания? — спросил он.
Микола Шонаи кивнула:
— Разумеется, Лиланд. Кажется, в самом ближайшем будущем нам предстоит встреча с посланником — экспертом Администратума, который будет рассматривать наш провал по части уплаты десятины и поддержания мира. Так что мы можем не беспокоиться, что наши картели вот-вот возбудят вопрос об импичменте. Администратум сделает это за них.
По взволнованным лицам советников губернатор поняла, что все присутствующие прекрасно осознают значимость неминуемого прибытия этого эксперта.
— Должно быть, этот негодяй Баллион не преминул отослать весточку в Империю! — прошипел Йаковон.
— Без Талуна здесь не обошлось, это уж точно, — добавил Лиланд Кортео.
Губернатор Шонаи вздохнула. Хотя она и просила у представителя Администратума на Павонисе ещё хоть немного времени, но, глядя правде в глаза, Шонаи не могла обвинять этого человека, даже если Талун оказал на него нажим.
— А может ли этот эксперт отстранить вас от должности без соответствующей процедуры? — спросил Мортен Бауэр.
— Он прибывает с наивысшими полномочиями, — ответил Чанда. — Это серьёзно.
Губернатор Шонаи вновь взяла лист пергамента и перечитала последние несколько строк.
— Но что ещё серьёзнее, Алмерз, он прибывает с Ангелами Смерти. Он прибывает с Космическими Десантниками.
4
Ударный крейсер Ультрамаринов «Горе побеждённому» быстро скользил сквозь тьму космоса, тусклый звёздный свет отражался от его корпуса, густо покрытого шрамами сражений. Это был стройный гигант с готическими очертаниями и выступающими варп-стабилизаторами. Антенна на сводчатой куполовидной башенке командной палубы поднималась из её центра и шла к мощным плазменным двигателям в хвостовой части корабля.
По обеим сторонам заострённого носа и артиллерийских орудий находились амбразурные входы в запусковые отсеки, откуда могли отправляться боевые шаттлы — «Громовые Ястребы» — и управляемые торпеды. По всей своей длине крейсер ощетинился украшенными горгульями артиллерийскими батареями и пусковыми отсеками обычных торпед.
Крейсер «Горе побеждённому» был стар. Построенный на верфях Калта почти три тысячи лет назад, он демонстрировал характерные изыски дизайна, присущие кораблестроителям Калта, — изысканные готические арки, окружающие его пусковые отсеки, и летящие контрфорсы кожухов двигателей были верхом изящества.
За свою долгую жизнь ударный крейсер несколько раз пересекал галактику и принимал участие
Корпус корабля гордо нёс на себе шрамы, которые оставляла на его обшивке каждая схватка. Техножрецы Ультрамаринов с благоговением ремонтировали повреждения, воплощавшие собой славу побед великого духа, что обитал в бьющемся механическом сердце космического корабля.
Командный мостик крейсера представлял собой обширное, обрамлённое свечами помещение со сводчатым потолком метров пятнадцать в высоту. Жужжащие блоки светящихся голографических дисплеев и старые рунические экраны тянулись рядами по обеим стенам от приподнятого центрального узла управления — бритоголового получеловека, киборга-сервитора, связанного замысловатой разводкой проводов со всеми управляющими системами корабля. Всю переднюю часть помещения занимал гигантских размеров фонарь наблюдения, сейчас в нём было лишь пустое пространство перед кораблём. Небольшие экраны по углам фонаря кроме объектов, попавших в поле зрения систем наблюдения корабля, отображали текущий курс и скорость судна.
С другой стороны широкий командный узел был разделён на две равные части поперечным пролётом с пультами управления артиллерией и пультами наблюдения, установленными с обеих сторон пролёта. Космические Десантники — палубные офицеры, одетые поверх доспехов в простые мантии из холста, — внимательно наблюдали за каждым из пультов.
Рециркулированный воздух был насыщен ароматом воскуряемого фимиама из кадил, которыми размахивали священники в капюшонах; из ризницы и купола навигатора, располагавшихся позади капитанского пульта управления, доносилось едва слышное пение.
Взгляд командира крейсера был прикован к пульту управления. Рядом с хронодисплеем, показывающим расчётный курс и реальное движение корабля, были представлены оперативные данные по месторасположению крейсера и данные о планете Павонис.
Лорд адмирал Ласло Тибериус из-под тяжёлых век окинул взором капитанский мостик — все ли на месте? — и остался удовлетворённым: всё идёт, как надо.
Тибериус был огромным темнокожим Космодесантником почти четырёхсот лет от роду и сражался в космосе почти всю свою сознательную жизнь. Его лицо было усеяно глубокими шрамами, полученными после столкновения с биокораблем тиранидов, который врезался в командную палубу крейсера «Горе побеждённому» в самом начале битвы за Сэрс. Адмирал был лыс, и даже кожа на его гладком черепе выглядела изрядно потёртой. Рельефная нагрудная пластина его синих доспехов была украшена целой россыпью бронзовых знаков отличия, а в центре её располагалось золотое солнце с лучами — орден Героя Макрэйджа.
Лорд адмирал Тибериус стоял, сцепив руки за спиной, и критическим взглядом изучал оперативные данные о продвижении крейсера, подсчитывая, сколько понадобится времени, чтобы выйти на орбиту Павониса. Глянув в угол одного из экранов, он с удовлетворением отметил, что его прикидочная оценка почти в точности совпала с предварительными расчётами машины. Почти.
Однако адмирал чувствовал, что его человеческая оценка всё-таки была ближе к истине, нежели скрупулёзные математические расчёты бездушной машины.