Нет человека – нет проблем!
Шрифт:
Лабиш промолчал. Уже в мечтах он наверняка видел мой обезображенный труп. Подумав об этом, я добавила:
— Эдуард Глебович, еще одно условие. Я хочу, чтобы деньги передал мне лично Каримов.
— Его нет в стране, — проворчал раздраженно Лабиш.
— По моей информации, он здесь. Не советую со мной шутить, — с угрозой сказала я. — Если в «Мальвине» не будет Каримова, то вас ожидают большие проблемы.
Блеф сработал.
— Ладно, я ему передам, — пообещал Лабиш.
— Тогда пока, до двух часов. — Я сбросила звонок, достала сим-карту и заменила ее новой.
— Что
— Ну а когда мы бежали по полям, уходя от милиции, мне помнится, вы предлагали сдаться, — напомнила я, набирая номер телефона начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями. — Отлично помню, как вы сказали, что лучше поселитесь в тюрьме, чем сдохнете в грязи. Как же вас понимать?
— Я тогда был в отчаянии и не понимал, что говорю, — пробурчал Феофанов и осторожно спросил: — Евгения Максимовна, вы, конечно, профессионал, но не кажется ли вам, что ставить перед бандитами невыполнимые условия, мягко говоря, неразумно? Каримов не заплатит вам миллиона долларов. Ему легче взять у вас диск и пристукнуть.
— Да что вы говорите?! — с наигранным удивлением воскликнула я. — Значит, не суждено мне разбогатеть.
— Все, не хочу с вами разговаривать. — Феофанов сердито отвернулся к окну.
— Здравствуйте, Валерий Игнатьевич, — поздоровалась я с приятелем отца. — Звоню вам, чтобы помочь с получением очередного звания.
— Здравствуй, Женя, — ответил он грустно. — Если узнают о моих связях с тобой, то скорее меня ожидает разжалование в сержанты ДПС, чем повышение. Что же ты, Женечка, никак не успокоишься!
— Я успокоюсь, когда завершу начатое, — ответила я, а затем рассказала Валерию Игнатьевичу все, что узнала от Юзера и Феофанова про преступления в сфере строительного бизнеса.
— Информация, конечно, интересная, — согласился Валерий Игнатьевич, — многое мы и сами знали. А что ты от меня хочешь конкретно?
— Я хочу, чтобы вы арестовали Каримова, — пояснила я.
— Чтобы арестовать, его надо сначала найти, — ответил Валерий Игнатьевич. — К тому же нужны серьезные доказательства, например признание вашего архитектора. Если он согласится сотрудничать, я позабочусь об условном сроке.
— Знаете, Валерий Игнатьевич, я боюсь, что до суда мой клиент может не дожить даже под моей охраной, — призналась я. — Ведь придется ездить в суд. Не будете же вы проверять весь район вокруг здания суда, как перед приездом президента, убирать подозрительные машины, заваривать люки, проверять чердаки. Один снайпер — и Каримов при помощи дорогих адвокатов и связей выйдет сухим из воды.
— Можно посадить его до суда в одиночную камеру, — начал было он и запнулся, осознав абсурдность предложения. — Да, Женя, не знаю, что тебе и посоветовать. За Каримова мы взялись основательно. Он кучу дел наворотил по всей стране. Гарантирую, он сядет. Но сделать это будет непросто. Понимаешь, он ранее не судимый, хороший адвокат…
— Я все понимаю, спасибо за откровенность, — сказала я. — Имеющуюся у меня информацию я перешлю вам в управление.
Попрощавшись с
— Для чего это? — Феофанов смотрел на меня, как на фокусницу.
— Сейчас будем записывать на видео вашу исповедь, — ответила я. — Потом напишете еще признание на бумаге.
— Я сдаваться в милицию не буду! — завопил Феофанов, шарахаясь от меня. — Я слышал, как вы говорили, что меня никто не защитит. Нет уж, дудки!
— Вам не надо сдаваться, просто сделаете признание, — успокоила я его. — Садитесь на стульчик поудобнее — и начнем.
Съемки заняли около полутора часов. Феофанова постоянно сносило куда-то в сторону.
— Меньше лишних слов, иначе будем сидеть тут до вечера, — велела я, чувствуя, что у меня уже все затекло. Я встала и прогнулась так, что захрустели позвонки.
— Стараюсь как могу. — Феофанов выключил камеру, установленную на столике, и передал ее мне.
— У вас есть какие-нибудь документы с собой? — спросила я Феофанова. — Хоть что-нибудь, сойдет любая квитанция с вашей фамилией.
— Есть паспорт, военный билет, пенсионное… — начал перечислять Феофанов. — Когда я уходил из дома, то взял все с собой, так как Никита сказал, что обратно мне путь заказан. Правда, они испачканы в грязи. Помните, вы валяли меня в лесу, когда появился вертолет?
— Не будем о грустном, давайте сюда документы, — потребовала я.
Из нагрудного кармана рубашки Феофанов достал стопку документов, подал их мне:
— Берите.
— Теперь пишите, а я съезжу в одно место.
Спрятав камеру в тайник, я надела куртку, положила в карман документы Феофанова и подошла к двери.
— Надолго? — спросил Феофанов боязливо.
— Нет, час, может, два. Только никуда из комнаты не выходите. — Я захлопнула за собой дверь и быстро пошла по длинному полутемному коридору к лестнице.
До гаражного кооператива я добралась на такси. Феофановские «Жигули» стояли в гараже под номером двадцать шесть. Воспользовавшись отмычками, я вскрыла гаражные ворота, вывела машину, а затем заперла гараж, как было, предварительно уничтожив свои следы внутри и снаружи помещения. Никто не обратил внимания на мои действия, не счел их подозрительными, так как Феофанов, по его признаниям, не очень любил вождение, а предпочитал, чтобы его возили другие на служебной машине. Отъехав от гаражей на приличное расстояние, я заметила заправку и остановилась заправиться, а заодно позвонила своему знакомому из городского морга, предупредила, что заеду.
Глава 11
— Вы что-то долго, — нервно сказал Феофанов, когда я вошла в комнату семейного общежития. Потом, глядя в окно, спросил: — А вот машина, на которой вы приехали, что у подъезда, она очень напоминает мою.
— Это и есть ваша машина, — буркнула я, ставя на стол пластиковую канистру с керосином, купленную по дороге.
— Замечательно. Значит, вы угнали мою машину? — растерянно улыбнулся Феофанов. — Позвольте узнать, для чего? Ездить на ней все равно нельзя. Никита уже вечером подаст в розыск. Нас сразу вычислят.