Нетопырь
Шрифт:
Незваные гости и те не могли не любить Джо. Потому что в «Спрингфилд-Лодж» никого не сверлили взглядом при входе и не просили убраться, а с извиняющейся улыбкой говорили: «Простите, мест нет, но приходите на следующей неделе — возможно, они появятся». Отлично разбираясь в людях, Джо почти мгновенно решал, кому лучше отказать, глаза у него не бегали, и он редко нарывался на грубость. Но иногда он все же ошибался в своих клиентах и порой горько об этом сожалел.
Именно о подобных случаях вспоминал Джо, пытаясь за пару секунд оценить, что представляет собой высокий блондин в
Общее впечатление, как и то, что незнакомец положил на стол карту «VISA» и отрекомендовался сотрудником норвежской полиции, заставило Джо повременить со своим: «Извините, мест нет…». Но человек был пьян. Причем в стельку.
— Вижу, вы заметили: я немного выпил, — сказал иностранец на гнусавом, но удивительно грамотном английском, уловив сомнения Джо. — Предположим, я устрою в комнате дебош. Будем исходить из того, что я разобью телевизор и зеркало в ванной и меня вырвет на обои. Такое бывало. Если я сейчас внесу тысячу долларов, это покроет убытки? К тому же я могу напиться и до такой степени, что буду не в состоянии шуметь, мешать остальным постояльцам или выползать в коридор.
— Извините, но на этой неделе мест нет. Возможно…
— Вашу гостиницу мне порекомендовал Грег из «Бурбон энд Биф». Он передавал привет Джо. Это вы?
Джо смерил его взглядом.
— Не заставляйте меня пожалеть об этом, — сказал он и протянул ему ключ от комнаты номер 73.
— Hello?
— Привет, Биргитта, это Харри. Я…
— У меня гости, Харри, я сейчас не могу говорить.
— Я только хотел сказать, что и не думал…
— Послушай, Харри. Я на тебя не злюсь. Никто не пострадал. К счастью, человек, которого знаешь без году неделю, сильно ранить не может. Просто не хочу больше с тобой иметь дела. Ясно?
— Нет. Не в том…
— Я же сказала, у меня гости. Желаю удачно провести остаток командировки и вернуться в Норвегию целым и невредимым. Пока!
…
— Пока.
Тедди Монгаби не понравилось, что Сандра на всю ночь ушла с тем полицейским из Норвегии. Это пахло неприятностями. Поэтому, когда он увидел, как этот полицейский, шатаясь и размахивая руками, идет к нему по Дарлингхерст-роуд, его первым желанием было сделать два шага назад и исчезнуть в толпе. Но любопытство одержало верх, и, скрестив руки на груди, он загородил дорогу дрейфующему копу. Норвежец хотел обойти его, но Тедди вцепился ему в плечо:
— Уже не здороваешься, приятель?
Приятель мутными глазами посмотрел на него.
— Сутенер… — вяло отреагировал он.
— Надеюсь, Сандра оправдала ожидания, констебль?
— Сандра? Секунду…
— Вечером свободна. Но я могу предложить констеблю кое-что еще.
Полицейский шатнулся, но устоял на ногах.
— Отлично. Отлично. Давай, сутенер. Предлагай.
Тедди рассмеялся:
— Сюда, констебль.
Он проводил пьяного полицейского по лестнице в клуб и усадил его за стол напротив себя, так, чтобы норвежцу была видна сцена. Тедди щелкнул пальцами — и рядом тут же оказалась легко одетая женщина.
— Пива, Эми. И пусть Клодия для нас станцует.
— По программе следующее выступление только в восемь, мистер Монгаби.
— Значит, это будет вне программы. Ну же, Эми!
— Хорошо, мистер Монгаби.
На губах у полицейского появилась идиотская ухмылка.
— Я знаю, кто придет, — сказал он. — Убийца. Придет убийца.
— Кто?
— Ник Кейв.
— Ник — кто?
— С певицей-блондинкой. На ней, конечно, парик. Как и на других. Слушай…
Ритмы диско смолкли, и норвежец поднял руки, будто намереваясь дирижировать симфоническим оркестром. Но музыка все не звучала.
— Я слышал об Эндрю, — сказал Тедди. — Ужасно. Я так понял, он повесился. Можешь мне объяснить, с чего бы такой жизнерадостный парень, и вдруг…
— У Сандры есть парик, — говорил полицейский. — Он выпал у нее из сумки. Поэтому я не узнал ее, когда она спустилась сюда. Именно сюда! Эндрю и я сидели вон там. Я пару раз видел ее на Дарлингхерст-роуд, когда только приехал. Но тогда на ней был парик. Светлый. Почему она больше его не надевает?
— Ага, констебль предпочитает блондинок. Тогда у меня, кажется, есть кое-что подходящее…
— Почему?
Тедди пожал плечами.
— Сандра? Скажем так. Несколько дней назад ее крепко избил один парень. Сандра утверждает, что из-за парика. Поэтому она решила пока его не надевать. Знаешь, на случай, если тот тип появится снова.
— Кто?
— Не знаю, констебль. Но и знал бы — не сказал. В нашем деле конфиденциальность на вес золота. И ты наверняка тоже знаешь ей цену. Я плохо запоминаю имена, но тебя, кажется, зовут Ронни?
— Харри. Мне нужно поговорить с Сандрой.
Он попытался встать и опрокинул поднос, на котором Эми принесла пиво. Потом тяжело перегнулся через стол.
— Где? У тебя есть ее номер, сутенер?
Тедди жестом приказал Эми уйти.
— У нас такой принцип: мы никогда не даем клиентам адреса и телефоны девочек. Ради их же безопасности. Ты ведь понимаешь? — Тедди уже жалел, что не последовал своему первому побуждению — держаться подальше от этого пьяного и несговорчивого норвежца.
— Понимаю. Номер!
Тедди улыбнулся:
— Говорю же, мы не даем…
— Живее! — Харри схватил Тедди за лацканы его пиджака с блестящими побрякушками, обдав запахом виски и желчи.
Из колонок полилась вкрадчивая гитарная музыка.
— Считаю до трех, констебль. Не отпустишь — позову Ивана и Джефа. Тогда тебе придется выйти подышать свежим воздухом. За задней дверью, знаешь ли, есть лестница. Двадцать крутых и твердых ступенек.
Харри усмехнулся и усилил хватку.