Нетопырь
Шрифт:
Биргитта молчала.
— Сегодня сюда звонил мужчина, и я случайно взял трубку. Конечно, он пытался изменить голос и говорить в нос, но я узнал акцент. Это снова был мистер Хоули, и спрашивал он тебя, Биргитта.
Биргитта вскинула взгляд:
— Харри? Сегодня?
Алекс снял очки.
— Ты знаешь, что нравишься мне, Биргитта, и признаюсь, я переживаю эту… мм… утечку лично. Я надеялся, что в будущем мы сможем подружиться по-настоящему. Так что не глупи, иначе ты все испортишь.
—
— Хотел бы я сказать «да», но к сожалению, судя по звонку, это была самая что ни на есть местная линия. Ты знаешь, Биргитта, мне скрывать нечего — во всяком случае, по этому делу. А им больше ничего и не нужно. Если ты будешь трепаться об остальном, Ингер это не поможет. Ну, могу я на тебя положиться, Биргитта?
— О чем «остальном», Алекс?
Он удивился:
— Я думал, Ингер рассказывала тебе. Как мы с ней ехали вместе.
— Куда ехали?
— С работы. Ингер казалась мне очень привлекательной, и я был немного несдержанным. Я просто хотел подвезти ее до дома и вовсе не собирался пугать. Но боюсь, она поняла мою шутку чересчур буквально.
— Не понимаю, о чем ты, Алекс. Думаю, ты и сам не понимаешь. Харри сказал, где он? Он перезвонит?
— Эй, эй, погоди. Ты называешь этого парня просто «Харри», а когда я о нем заговорил, ты покраснела. Что происходит? Между вами что-то есть?
Биргитта нервно перебирала руками.
Томарос перегнулся через стол и протянул руку к ее волосам, но она раздраженно оттолкнула его.
— Давай без этого, Алекс. Ты дурак, я всегда это говорила. В следующий раз, когда он позвонит, не будь таким простофилей и спроси, как мне его найти, о'кей?
Она встала и, тяжело ступая, вышла из комнаты.
Когда Лихач вошел в бар «Крикет», он глазам своим не поверил. Стоящий за стойкой Барроуз пожал плечами.
— Сидит уже два часа, — сказал он. — Пьяный в стельку.
В дальнем углу за их постоянным столиком сидела косвенная причина того, что двое его сотоварищей оказались в больнице. Лихач нащупал у бедра автоматический пистолет 45-го калибра марки «Хеклер и Кох» — недавнее приобретение — и направился к столику. Казалось, парень спал, упираясь подбородком в грудь. На столике стояла полупустая бутылка виски.
— Эй! — крикнул Лихач.
Голова медленно поднялась и наградила его дебильной улыбкой.
— Я тебя ждал, — прогнусавила голова.
— Ты сел не за тот столик, парень. — Лихач не шелохнулся.
У него было еще много дел — клиенты могли появиться когда угодно, и Лихачу не хотелось, чтобы этот придурок путался под ногами.
— Сперва ты должен мне кое-что сказать, — сказал парень.
— Почему «должен»? — Лихач положил руку на
— Потому что ты здесь торгуешь, потому что ты только что вошел и сейчас тебя легче всего запалить, наркота у тебя при себе, и ты не хочешь, чтобы я обыскивал тебя при свидетелях. Не двигайся.
Только сейчас Лихач увидел браунинг «хай-пауэр», из которого парень преспокойно в него целился.
— Что тебе нужно?
— Я хочу знать, как часто Эндрю Кенсингтон покупал у тебя наркотики и когда он делал это в последний раз?
Лихач пытался сосредоточиться. Он терпеть не мог, когда в него тычут пушкой.
— У тебя диктофон с собой, коп?
Коп улыбнулся:
— Расслабься. Показания под прицелом не в счет. Самое худшее, я тебя пристрелю.
— Хорошо, хорошо.
Лихач почувствовал, что потеет. Он прикинул расстояние до своей кобуры.
— Раз о нем больше ни слуху ни духу, значит, он помер. Так что ему не повредит. Он остерегался, много не брал. Приходил два раза в неделю, покупал по одному пакетику. Обычный порядок.
— Когда он приходил в последний раз до того, как сыграл с вами в крикет?
— Дня за три. На следующий день должен был прийти снова.
— Он когда-нибудь покупал у других?
— Никогда. Уж я-то знаю. Тут, так сказать, вопрос доверия. К тому же он работал в полиции и сильно рисковал.
— Значит, он приходил сюда, когда нуждался в наркотиках. Через несколько дней, если бы не повесился, может, умер бы от передозировки. Это реально?
— Он же оказался в больнице. Понятно, что оттуда он ушел из-за ломки. Может, у него была заначка.
Коп устало вздохнул.
— Ты прав. — Он убрал пистолет и взял стакан. — Одни сплошные «может». Почему нельзя со всем этим покончить, сказать: «Баста! Two and two are whatever it is and that's it». [78] Поверь, всем стало бы легче.
78
Два плюс два равно тому-то, и всё ( англ.).
Лихач потянулся было к кобуре, но передумал.
— А где тогда шприц? — пробормотал коп, обращаясь к самому себе.
— Что? — спросил Лихач.
— На месте не нашли шприца. Может, он спустил его в унитаз. Как ты сказал — остерегался. Даже перед смертью.
— Плесни, — попросил Лихач и подсел за столик.
— Не угробь печень, — сказал коп и дал ему бутылку.
15
Эрик Мюкланд, прыжок с парашютом и диван «рококо»