Нетопырь

Несбё Ю

— А вы не представляете, с кем из своих знакомых она чаще всего встречалась? — спросил Эндрю.

— Сказать по правде, нет. Я же говорю, она особенно о себе не распространялась. Да и мне это было не слишком интересно. В октябре она ездила в Квинсленд и там повстречалась с какими-то ребятами, потом поддерживала с ними контакт. Может, и парня она там подцепила — он как-то заходил сюда. Но ведь об этом я уже рассказывала? — Ее голос звучал вопросительно.

— Да, да, я знаю, фрекен Энквист, просто хочу, чтобы это услышал мой норвежский коллега, а заодно и посмотрел, где работала

Ингер. Может быть, мы здесь, в сиднейской полиции, чего-то не заметили, и на это нам укажет Харри Хоули — лучший следователь Норвегии.

Харри закашлялся.

— А кто такой «мистер Бин»? — наконец спросил он не своим голосом.

— «Мистер Бин»? — Биргитта удивленно посмотрела на полицейских.

— Ну, не актер Роуен Аткинсон, а тот, который, по-вашему, на него похож.

— А-а, «мистер Бин»! — Биргитта снова залилась своим звонким смехом. Как он ей идет, подумал Харри. — Это наш управляющий Алекс. Он всегда опаздывает.

— У нас есть основания полагать, что он интересовался Ингер.

— Да, она ему нравилась. И не только она — большинство девушек, работающих в баре, изнывают от его навязчивых ухаживаний. Мы еще называем его Камбалой. А кличку «мистер Бин» придумала Ингер. Ему, бедняге, тоже нелегко: за тридцать, живет с матерью, и вряд ли что-нибудь изменится. Но управляющий он хороший. И человек безобидный, если это вас интересует.

— А вы откуда знаете?

Биргитта почесала нос:

— Ну, по нему видно.

Харри сделал вид, будто записывает ее слова.

— А вы не вспомните кого-нибудь из знакомых Ингер, по кому было бы видно другое?

— Сюда много народу ходит. Не все ведь педики. Ингер многим нравилась, она красивая. Была. Но вот так чтобы вспомнить… Пожалуй…

— Да-да?

— Да нет, ничего.

— В рапорте сказано, что в ночь убийства Ингер была здесь. Вы не знаете, она договаривалась встретиться с кем-нибудь после работы или собиралась сразу пойти домой?

— Она забрала с кухни остатки еды, сказала, для псины. Я и не знала, что у нее есть собака, поэтому спросила, куда она собирается. Она сказала, что домой. Больше я ничего не знаю.

— Дьявол, — пробормотал Харри. И в ответ на недоуменный взгляд Биргитты пояснил: — У ее домовладельца есть тасманийский дьявол. Значит, эту тварь надо было чем-нибудь умаслить, чтобы проскочить в дом целой и невредимой.

Поблагодарив Биргитту, полицейские уже собирались уходить, когда девушка сказала:

— Мы здесь, в «Олбери», все очень сожалеем о том, что произошло. Как там ее родители?

— Да боюсь, не очень хорошо, — ответил Харри. — Естественно, оба в шоке. И винят себя в том, что позволили ей сюда уехать. Гроб с телом отправят в Норвегию завтра. Если хотите послать цветы на похороны, я могу дать вам адрес в Осло.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны.

Харри хотелось спросить еще кое о чем, но решил, что это будет неуместно после беседы о смерти и похоронах. Напоследок он поймал ее улыбку, и долго еще она сияла у него перед глазами.

— Черт! — пробормотал он. — А, была не была.

В баре гремела музыка «Walking On Sunshine», и все трансвеститы, а также некоторые гости дергались под нее, забравшись

на стойку бара.

— В таких местах, как «Олбери», печали и скорби не задерживаются, — заметил Эндрю.

— Неудивительно, — отозвался Харри. — Жизнь продолжается.

Попросив Эндрю подождать, он вернулся в бар и помахал рукой Биргитте:

— Прошу прощения, еще один вопрос.

— Да?

Харри сделал глубокий вдох. Он уже пожалел, что сказал это, но отступать было поздно.

— Вы не знаете, здесь есть какой-нибудь хороший тайский ресторан?

Биргитта задумалась:

— Да-а… есть, на Бент-стрит, в Сити. Знаете, где это? Говорят, очень даже приличный.

— Раз так, не могли бы вы сходить туда со мной?

Как-то глупо звучит, подумал Харри. И непрофессионально. Даже слишком. Биргитта обреченно вздохнула. Но Харри понял, что это — начало. К тому же она улыбнулась.

— Вы часто так делаете, господин следователь?

— Бывает.

— И как, срабатывает?

— В плане статистики? Не очень.

Она рассмеялась и с интересом посмотрела на Харри. Потом пожала плечами.

— А почему бы и нет? Среда у меня выходной. Встречаемся в девять. И платишь ты, snutj"avel. [9]

9

Негодник ( шведск.).

3

Епископ, боксер и медуза

Когда Харри открыл глаза, было всего три часа ночи. Он попытался заснуть снова, но не мог отвлечься от мыслей о странном убийстве Ингер Холтер и о том, что сейчас в Осло восемь вечера. К тому же он вспоминал веснушчатое лицо, которое видел всего пару минут, а потом чувствовал себя последним дураком.

— Ну и олух ты, Холе! — ругал он себя шепотом в темноте.

В шесть часов он понял, что надо вставать. Приняв освежающий душ, Харри вышел навстречу неяркому небу и утреннему солнцу и стал искать, где бы позавтракать. Со стороны Сити доносился гул, но городская суета пока еще не достигла своего пика. У района Кингз-Кросс был свой шарм, свое очарование небрежности, и Харри заметил, что идет, напевая какой-то веселый мотивчик. На улицах пусто, если не считать нескольких загулявшихся полуночников, спящей парочки, мило устроившейся под одеялом на лестнице, и легко одетой бледной проститутки, заступившей на утреннюю смену.

Возле ресторанчика у обочины стоял его владелец и мыл тротуар. В замечательном настроении Харри заказал ветчину и тост и расправился с завтраком, глядя, как легкий ветерок заигрывает с салфеткой на столе.

— Что-то рановато, Хоули, — сказал Маккормак. — Ну и правильно: мозг лучше всего работает утром, между половиной седьмого и одиннадцатью. А потом уже толку не жди. К тому же с утра тут тихо. Зато в девять начинается такой бедлам, что я простой мысли в голове удержать не могу. Ты, думаю, тоже. А вот у сына в комнате вечно гремит магнитофон. Говорит, в тишине он не может делать уроки. Представляешь?