Нетсталкер
Шрифт:
— Ой, да не заморачивайся, я пошутила — уходит от ответа Оля — А пойдем, покажу тебе моё любимое место.
Мы пробираемся по лесу, попутно набивая лукошки маслятами и сыроежками. Солнце ласково гладит лучами зеленую чащу. Пахнет еловой хвоей. Вскоре среди деревьев показывается просвет, и мы выходим на поляну, поросшую цветами. Здесь совсем нет комаров, а вокруг вперемешку с елями растут высокие лиственницы с мягкими иголочками. Мы ставим лукошки с грибами на землю. К Оле подлетает яркая бабочка. Девушка протягивает ладошку,
Оля, Оленька… Как же хорошо с тобой. Девочка-лето, нежная и неповторимая. А если меня все-таки закопали тогда, и сейчас я в раю? Слишком это похоже на сказку…
***
Через пару часов мы возвращаемся домой, восторженные и окрыленные. На улице — жара, а дома прохладно и пахнет сухими травами. Оля наливает мне ледяного кваса из холодильника. Эх, хорошо… Мы вместе чистим и жарим грибы с картошкой, зовём отца девушки пообедать. За столом, Михаил, кажется, замечает наш веселый настрой, но виду не подает.
— Отдохни часок после еды, потом приходи во двор, еще драться поучимся — говорит он, выскребая стальной ложкой остатки еды из миски. Сам собирается, и идёт в сарай. Там живут несколько свиней, куры, и кролики в клетках. Коров отшельники не держат, по причине расположения дома в лесу. Пасти скотину здесь решительно негде. Поэтому, приходится обходиться мелкой живностью.
Оля моет посуду, а я стою рядом и смотрю на неё не отрывая взгляда. Теперь мне уже не хочется уезжать отсюда. Ощущение, будто я прикоснулся к чему-то чистому и светлому, нашёл свой источник радости. Может, это любовь?
— Батьке только про нас не говори — подмигивает мне блондинка — А то ругаться еще начнёт.
— Не скажу — обещаю я — Вот что я без тебя теперь в городе буду делать?
— Влюбился? — смеется Оля — Ну оставайся здесь, с нами. Тут хорошо — природа…
— Я бы с радостью — говорю я — Только разве батька твой разрешит остаться.
— Ну, мне же не вечно в девках сидеть — Оля расставляет чистую посуду на полочку, и как бы невзначай касается меня своей упругой грудью.
— Да у вас по ходу хитрый план был — я ласково хлопаю ее по попе — Заманить доброго молодца в избушку на курьих ножках, и женить его на себе.
— Был вариант оставить доброго молодца на потеху басурманам — припоминает мне блондинка.
— Ну всё, пойду свататься — шучу я, выхожу в сени, и обуваю свои, уже порядком раздолбанные кроссовки. Одежды, кроме той что была на мне в момент похищения у меня нет, поэтому накидваю старую куртку Михаила.
Отец Оли стоит возле гудящей на все лады дробилки зерна.
—
Некоторое время мы с Михаилом занимаемся работой по хозяйству. Он особо не нагружает мое больное плечо, а поручает какие-то мелочи — подлатать клетку для кроликов, налить воды птицам в поилку. Потом мы выходим из сарая на свежий воздух, и подходим к собачьей будке.
— Лютик, кушать — зовёт хозяин пса. Из будки показывается заспанная морда немецкой овчарки. Заметив меня он встряхивается и одним движением выскакивает наружу.
— Тихо, Лютик, свои — командует Михаил, и пёс немного успокаивается.
— Что за имя у него странное? — спрашиваю я, пока отец Оли вываливает в миску животного остатки вчерашней каши.
— Лютый вообще-то — поясняет он — А Лютиком его Оленька называет, да он и привык уже.
— А, вон оно что — мне становится смешно. Так изменить кличку пса — вполне в духе блондинки. Она кажется мне воплощением добра и миролюбия, в контраст с её неугомонным батькой. А тот уже снова тянет меня тренироваться.
— Давай рассмотрим защиту — говорит он, будто только что, и не управлялся по хозяйству. — Вот если тебя бить будут, как защищаться станешь?
— Ну блоки там всякие — предполагаю я — Научите?
— Чтобы блоки ставить нужно тренироваться пару лет — неодобрительно смотрит на меня лесной "сэнсэй" — Да и то, не всегда получается вовремя отбить удар. Лучше всего применять уклонение с контратакой. Когда ты по чаще идешь, и тебе отогнутая ветка в лицо от впереди идущего прилетает, ты обычно успеваешь уклониться. Также и с ударами. Главное — не пропустить следующий удар, и успеть контратаковать. Давай рассмотрим уклонение от прямого удара правой…
До самого вечера Михаил учит меня драться, и если сначала его кулак тактично останавливается в паре миллиметров от моего лица, под конец он уже не жалеет меня, и поневоле приходится включать всю свою реакцию чтобы уйти от удара. У меня уже сильно болит раненное плечо, и я сдаюсь
— Наверное, хватит на сегодня — тяжело дыша говорю я
— Хорошо — кивает Михаил — Извини, увлёкся немного, забыл что ты еще не совсем здоров. Ну сейчас тебя Оленька подлечит.
— А как маму её звали? — спрашиваю я — Она тоже в лесу с вами жила?
— Да нет, не в лесу — отец блондинки враз теряет весь свой боевой задор, и по старчески горбится — Софьей звали. Она деревенская была. Я тогда только с Афганистана вернулся, молодой был, горячий. Забрал её в город. А тут как раз, девяностые. Школу свою открыл по самообороне. Деньги были, связи. С детьми всё как-то тянули, только в двухтысячном решились наконец. Родилась вот Оленька. А когда ей было пятнадцать, Соня моя раком заболела. За какой-то год иссохла вся, и умерла. Не помогли никакие чудеса.