Неукротимое сердце
Шрифт:
По городу поползли слухи, что Джек сражается на стороне Кочиса. Его считали предателем. Отправившись в магазин за покупками, Кэндис оказалась мишенью злобных пересудов. Горожане чурались ее и разве что не в лицо называли «подстилкой полукровки». Дошло до того, что Кэндис боялась выходить из дома. Ее рука все чаще тянулась к револьверу, спрятанному в кармане фартука. Она ненавидела этот город, а потому хотела убраться отсюда, как только родится малыш. На востоке никто не назовет ее ребенка полукровкой или
Кэндис встала и потянулась, положив ладони на поясницу. Спина ныла. В последнее время она постоянно ощущала недомогание, часто плакала и стала невероятно чувствительной. Любой пустяк выводил ее из равновесия, в особенности мысли о муже – вернее, о Джеке.
Услышав топот копыт, Кэндис подошла к окну. Наверное, это док Харрис. И оцепенела.
Джек вернулся! Наконец-то!
Головокружение прошло. Залившись румянцем, Кэндис с привычным восторгом взирала на него. Джек похудел и осунулся, но гордо держался в седле. Он был великолепен, и как бы Кэндис ни сердилась, она радовалась его приезду, хотя и не собиралась признаваться ему в этом.
Джек смотрел на серые мундиры, развевавшиеся, словно знамена, на ветру.
Он спешился и повернулся к распахнувшейся двери. На лице его застыло жесткое, почти гневное выражение.
Кэндис вызывающе выпрямилась. Постепенно – пока они смотрели друг на друга – взгляд его смягчился, в серых глазах засверкали серебристые искры, а затем вспыхнуло жаркое пламя. Судорожно сглотнув, Кэндис отступила на шаг. При одном взгляде на Джека она забыла обо всем. И зачем только она полюбила этого человека?
Джек подошел к ней:
– Кэндис.
Она отступила еще на шаг.
– Проклятие! Джек, если ты думаешь, что можно заявиться…
Он сжал плечи Кэндис и посмотрел так, что все слова мигом вылетели у нее из головы.
– О Боже, – выдохнул он и прильнул к ее губам. Сердце Кэндис неистово забилось. Она закрыла глаза, не сопротивляясь, но и не отвечая на его поцелуй. Джек поднял голову и, дождавшись, пока Кэндис откроет глаза, хрипло спросил:
– И это все, что я заслужил после долгой разлуки?
– Ты вообще ничего не заслужил.
– Я делаю все, что в моих силах.
Внезапно Кэндис ощутила всю боль Джека, и ей захотелось только одного – утешить и ободрить его.
– Джек, – вымолвила она.
Но он уже смотрел на болтавшиеся на ветру мундиры.
– Это то, что я думаю? Кэндис вырвалась из его рук.
– Да.
– Так вот зачем приходил к тебе капрал, – проговорил Джек, холодно глядя на нее.
– Да.
Лицо его исказилось. Кэндис, испуганно попятившись, наткнулась спиной на дверь. Он схватил ее за подбородок и крепко сжал.
– И что мне делать с такой непослушной
– Я тебе не жена.
Даже если бы она ударила его, то не добилась бы большего эффекта. Он побелел. «Она получила развод», – пронеслось в его мозгу.
– Что?
Кэндис прикусила губу. Не так она собиралась сообщить ему об этом. И не в разгар ссоры.
– Что ты сказала?
– Будь ты проклят! – закричала она. – Мы не женаты и никогда не были в браке. Того проповедника арестовали несколько недель назад за убийство. Он преступник, Джек, переодевшийся проповедником.
Джек молча смотрел на нее.
Кэндис вбежала в дом, борясь со слезами. Услышав за спиной тяжелые шаги, она лихорадочно смахнула их рукой.
– Ты, должно быть, шутишь. – Джек не верил своим ушам.
– Нет! Это правда, спроси любого! Его губы сжались.
– Ты мояжена, Кэндис. И ребенок, которого ты носишь, – мой.
– Нет! Я больше не желаю быть твоей женой! – Кэндис разразилась рыданиями.
Джек отвернулся и долго смотрел в окно, потом перевел взгляд на ее содрогавшуюся от рыданий спину.
– Я не отпущу тебя.
– Как ты смеешь! – Кэндис резко повернулась к нему. – Как ты смеешь говорить, что не отпустишь меня, после того как бросил нас?
– Думаешь, мне легко было уехать, оставив тебя здесь одну?
– Однако ты сделал это.
– Я предлагал отвезти тебя на ранчо «Хай-Си», но ты отказалась.
– Мне нужен ты, а не они.
Они яростно сверлили друг друга взглядами.
– Ты опять вернешься к Кочису? – спросила Кэндис.
– Да.
– Отлично, – бросила она и, повернувшись к нему спиной, снова заплакала.
Джек подошел к ней и взял за плечи. Кэндис попыталась стряхнуть его руки.
– Но на сей раз ты поедешь со мной, – сказал он. Кэндис замерла.
– Что?
– Я был дураком, – горько признался Джек. – Женщина должна быть там, где ее муж. Мне не следовало покидать тебя. Я думал, что так будет лучше, но я ошибался. Ты поедешь со мной.
– Чтобы жить в лагере апачей?
– Да.
– Я не поеду.
– Я же сказал, что не отпущу тебя.
– Апачи убивают моих соотечественников. И ты полагаешь, что я буду жить с ними только из-за твоего извращенного представления о чести и верности?
Джек молча подошел к плетеному сундучку и открыл его. Вывалив содержимое на постель, он начал перебирать вещи.
– Я не поеду, – повторила Кэндис, встревожившись. – Вначале ты сделал меня своей любовницей, а теперь хочешь превратить в индианку? Я не намерена рожать ребенка в лагере апачей!
Джек молча отобрал часть ее вещей, завернул их в одеяло и положил сверток у двери.
– В нашем распоряжении полдня, до того как стемнеет, – заметил он, не глядя на нее. – Лучше отправиться прямо сейчас.