Неукротимое сердце

Джойс Бренда

– Как правило.

– Мне нужно молоко. Я не позволю убить мальчика.

Улыбка тронула губы Кочиса. Повернувшись к жене, он что-то сказал на языке апачей. Та с заинтересованным видом кивнула и отправилась выполнять его поручение. Ребенок проснулся и заплакал. Кэндис нахмурилась, осознав, что он не плакса, а настоящий крикун. Она начала баюкать его, не решаясь взглянуть на Кочиса.

– Ну и голосок, – отметил вождь.

Кэндис не ответила, издавая воркующие звуки, как подсказывал ей инстинкт. «Перестань плакать, –

безмолвно молила она. – Пожалуйста!»

– Здесь ему ничто не угрожает, – сказал Кочис суровым и властным тоном. – Но если нам придется оставить стойбище, спасаясь от солдат, ребенку, который так плачет, немедленно перережут горло.

Кэндис подавила испуганный возглас.

– Иногда приходится выбирать между одной смертью и многими, – веско добавил Кочис.

Кэндис онемела от ужаса. Она понимала логику вождя, но не могла принять ее и испытала несказанное облегчение, когда вернулась жена Кочиса с кожаной соской и тыквенной бутылью с молоком.

– Спасибо, – сказала Кэндис.

Вставив соску в крошечный ротик младенца, молодая женщина зачарованно наблюдала, как он жадно пьет. «Ненасытный, – нежно подумала она. – Совсем как отец». Она взглянула на Кочиса.

– Дати откажется от него?

– Не знаю. Можешь передать ей, что я распространяю свою защиту на мальчика до того момента, как мы оставим этот лагерь. С помощью богов такой день, возможно, никогда не наступит.

Взглянув на Кэндис с таким видом, словно находил ситуацию забавной, вождь ушел.

Когда ребенок заснул, Кэндис поднялась на ноги не без помощи жены Кочиса, которая отправила с ней сына, чтобы помочь донести молоко и соску. Кэндис гадала, как поступит Дати, надеясь, что та не откажется от собственного ребенка.

Стоя на коленях, Дати резала лук и бросала его в горшок, словно и не родила в этот день. Увидев Кэндис со своим сыном на руках, она замерла и побледнела.

– Что случилось?

– Я не позволю его убить, – заявила Кэндис, баюкая спящего младенца, все еще завернутого в ее нижнюю юбку. – Ему нужна мать. Ты возьмешь его?

Слезы выступили на глазах у Дати. Кэндис медлила, не решаясь доверить ей мальчика, но, когда та протянула руки, отдала индианке ребенка. Прижав его к груди, Дати беззвучно заплакала.

Глава 80

Отряд возвращался усталый, но в приподнятом настроении. Им удалось захватить караван фургонов с припасами и оружием. Двое воинов были убиты, несколько ранены, но белые потеряли впятеро больше. Воины ликовали, однако Джек не видел причин для радости. Если в каждой схватке терять по одному-два воина, скоро у апачей не останется мужчин, способных держать в руках оружие. Эта мысль безмерно удручала Джека.

К тому же его раздирали внутренние противоречия.

Он неустанно казнил себя за проявленную нерешительность. Нахилзи здорово повезло, что остался

в живых. Если бы он погиб, его смерть была бы на совести Джека. И все из-за сомнений, одолевших его в самый неподходящий момент. Нельзя идти в бой, если ты не готов броситься на выручку товарищу. Таким, как он, не место на поле битвы. Его колебания чуть не стоили жизни выдающемуся воину.

Джек понимал, что его нравственные ориентиры неустойчивы, и пытался разобраться в себе. Он по-прежнему считал, что его место среди апачей. Но какой прок от воина, неспособного беспощадно сражаться с врагом?

Усталый вороной медленно продвигался через стойбище. Племя торжествовало победу, но Джек был слишком подавлен, чтобы принять участие во всеобщем ликовании. Ему не терпелось увидеть Кэндис и найти утешение в ее объятиях.

Он заметил ее в ту же секунду, как показался его вигвам. Кэндис смотрела на него, и сердце Джека подпрыгнуло при виде радости на ее лице. Кэндис почти бегом кинулась ему навстречу. Джек соскочил с коня.

– Дурочка! – воскликнул он, подхватив ее. – Не смей бегать!

– Джек! – Она обвила его руками. Улыбнувшись, он крепко поцеловал ее.

– Как ты себя чувствуешь? – нежно спросил он, оторвавшись от ее губ.

– Прекрасно. Джек… – Она осеклась, услышав громкий плач младенца.

Вздрогнув, Джек уставился на вигвам, затем на Кэндис.

– У тебя сын, – сказала она, пристально глядя на него. – Красивый мальчик.

Джек вздохнул:

– Как… они?

– Теперь хорошо, – загадочно ответила Кэндис. – Почему бы тебе не взглянуть на них? А потом я выскажу тебе все, что думаю. – Ее глаза сверкнули.

Джек поспешил к вигваму. Войдя, он остановился как вкопанный при виде Дати, кормившей ребенка. Она подняла глаза и мягко улыбнулась. Джек подошел ближе и посмотрел на своего сына. Нежность захлестнула его.

– У него совсем светлые глаза, – поразился он, с радостью удостоверившись, что ребенок его.

– Как у отца, – сказала Дати.

Джек молчал, вглядываясь в крохотное смуглое личико и иссиня-черный пушок на голове. Черты ребенка свидетельствовали о смешанном происхождении. Джек нахмурился. Его называли полукровкой, и он ненавидел это прозвище. Сыну предстоит нести тяжкий крест, от которого он не в силах его избавить.

– У малыша хороший аппетит, – заметил он, коснувшись шелковистой головки. Ребенок, казалось, смотрел на него, продолжая жадно сосать. Джек улыбнулся: – Мы назовем его Шоц. – Он взглянул на Дати: – Малыш такой красивый. Спасибо тебе.

Дати помолчала, явно колеблясь:

– Он оказался плаксой.

– Что ты хочешь этим сказать? – Джек отлично знал, как поступают с крикливыми младенцами. Если его сын плакса, почему он еще жив?

– Кэндис не дала его убить. А я… я позволила забрать его. Это ее ты должен благодарить. Она спасла нашего сына.