Never Back Down 2
Шрифт:
Раздались тихие шаги. На соседний камень опустился Ремус.
— Джеймс спалил мясо, — просто сказал он, вытягивая длинные ноги.
— А Эд его предупреждал, — хмыкнула я. — Почему ты не с ними?
— А ты?
— Я там, вроде как, не нужна.
— Я, вроде как, тоже.
Я обернулась. Джеймс пытался привести в порядок чуть пригоревший шашлык, Лили и Алиса шустро строгали салатики, Лафнеглы устанавливали третью многоспальную палатку, Питер и Арти играли в бадминтон, а Фрэнк был у них судьёй. Марлин и Сириуса нигде не было.
— Где мой брат? — спросила я Ремуса.
—
Я усмехнулась. Понимаю, как же. Свою драму с Марлин Сириус разрешил только под Рождество. В тот день мы собрались в Большом зале, завтракали. Сириус приволок Марлин на плече в Большой Зал, поставил посреди столов и громогласно заявил в присутствии учителей, друзей, врагов и многочисленных бывших, что влюблён в неё и хочет провести с ней остаток дней, и плевал он с Астрономической башни, что она маглорождённая. Мы, наконец, вздохнули с облегчением: так долго тянуть кота за хвост со стороны Сириуса было просто неприлично. Зато парочка не отлипала друг от друга ни на миг с того дня.
— Хорошо, что у всех всё хорошо, — задумчиво сказала я, улыбаясь.
— Действительно, — кивнул Ремус. Солнце уже превратилось в узенькую полосу, горящую, подобно расплавленному металлу. Небо окрасилось багровыми разводами. — Ты так и не смогла узнать у Наваждения, как избежать Контракта?
— Нет, — я покачала головой. — С самого Хэллоуина она ни разу мне не приснилась. Уже начинаю думать, что она исчезла вместе с Клариссой.
— И что ты будешь делать?
— Проживу год достойно, — пожала я плечами. — Проведу его с Эдом и Линой, на каникулах — с вами. Что мне ещё остаётся перед тем, как идти на Голгофу?
— Сдаёшься? — тихо спросил он.
Я не ответила. Я не хотела думать, что я сдалась, даже если по факту это так и было.
— Я сделаю всё возможное, — произнесла я. — Но если не выйдет, я хочу провести время с дорогими мне людьми. Прожить это время так, как не жила всю жизнь. Авось будет что вспомнить, смогу сопротивляться Контракту.
— А сорвать свадьбу?
— Не выйдет. Мир наизнанку вывернется, чтобы я достигла алтаря и сказала «да».
Мы помолчали. А что тут скажешь?
— Марс! Марс, я порезался! Где Бадьян? — крикнул мне Эд.
— Посмотри в моём рюкзаке! — откликнулась я, не отрываясь от созерцания заката.
— Как так вышло, что ты с ним? — вырвалось у Ремуса. Я видела, как он испуганно захлопнул рот и покосился на меня, словно сказал что-то непристойное. Поняв, что вопрос уже озвучен, он продолжил. — В смысле… в тот год, я же помню. Ваши отношения едва-едва от приятельских перевалили к более-менее дружеским, а после – раз! — он щёлкнул пальцами, — и вы едва ли не лучшие друзья. А потом снова – раз! — он снова щёлкнул пальцами, — и ты на него смотришь с нескрываемой нежностью. Как так произошло? И когда?
Я помолчала, пытаясь сообразить, стоит ли рассказывать Ремусу о том, что случилось в тот декабрь. С одной стороны, он мог мне не поверить. С другой, а что ему ещё сказать?
— Помнишь, — медленно начала я, — на пятом курсе у меня случился… срыв? Вскоре
— «Я люблю тебя»?
— Нет. Наши, особенные слова. «Я люблю тебя» мы говорим исключительно для констатации факта. Это как «небо голубое», «Хогвартс — мой дом», «ты — староста». А есть особые слова, — я невольно улыбнулась. — Такие, которые говоришь только тогда, когда нет сил, когда остро чувствую, что не смогу без него жить, когда они срываются против воли, выражая всю нежность, всё тепло, всю искренность чувств…
— Что же это за слова такие особенные? — изогнул бровь Ремус.
— «Не оставляй меня». — Тяжёлые слова с шипением растворились в морской пене. Повисли в воздухе, как крик чайки. Утонули в холодной воде, подобно солнцу, завершившему свой путь. — Я сказала их прежде, чем успела понять их значимость, но, пожалуй, именно с этой фразы всё и началось. Извини, — я спохватилась. — Тебе, наверное, неприятно слышать всё это?
— Да нет, — парень пожал плечами. — Я рад, что ты с Эдом счастлива. Это же главное.
— Верно. Рем… почему ты один? Неужели никто в целом Хогвартсе…
— Никто, получается, — оборвал он меня.
— Извини, Рем, — снова сказала я. — Из-за меня же всё так вышло.
— Всё в порядке, — он протянул руку и осторожно сжал мои пальцы. — Правда, Марс. Всё могло быть гораздо хуже.
— Наверное, — уклончиво сказала я, не поверив ему ни на йоту.
— Эй, мыслители! Кушать подано! — позвал нас Джеймс.
Я соскользнула с камня, на котором сидела, подхватила плед, пустой термос, перекинула косу через плечо, и мы с Ремом направились к разгоревшемуся костру, вокруг которого уже собрались ребята.
Окончание учёбы Мародёров, Лили, Алисы и Фрэнка мы решили отпраздновать по-особому. Общим голосованием было решено отправиться на каменистый пляж, где мы с Лафнеглами были накануне четвёртого курса. Да, именно в тот лес, где нас всех едва не перебили, где я дважды едва не померла, но какая разница, если это было так давно? .. Сказано — сделано! Взяли палатки, взяли еды и аппарировали прямо сюда. Дополнительным поводом прибыть сюда было то, что день пикника совпадал со днём рождения моего брата.
— А что, Сириус всё ещё обижается на Пита? — тихонько спросила я Ремуса, углядев, как брат, проходя мимо Петтигрю, нарочно задел его плечом.
— Его можно понять, — спокойно сказал Рем. — Мы же из-за Питера Карту упустили. А корпели над ней не один год, сама понимаешь.
Я уселась между Линой и Эдом. Последний тут же обнял меня за талию и притянул к себе, многозначительно стрельнув враждебным взглядом в Ремуса. Я сделала вид, что не заметила этого. Джеймс раздал нам всем по шампуру с насаженным на нём шашлыком.