Невеста
Шрифт:
– Артем! – вскрикнула Кристина, бросаясь к нему.
Павлов обнял ее, крепко прижав к себе.
– Тема, – всхлипывала она, гладя мужчину по лицу. – Я думала – все, забыли меня все…
– Что за ерунду ты несешь! Кристина, у нас мало времени. Давай садись, и все спокойно обсудим.
Женщина покорно села на стул, вытирая платком уголки глаз.
– Я тебя слушаю. Что происходит? – спросил Артем. – В чем тебя обвиняют?
– Я не знаю, – растерянно ответила Кристина. – Мне ничего не объяснили, сказали, что нашли какое-то старое дело,
– Кристина!
– Что? – в свою очередь повысила голос Яснова. – Надеюсь, ты не сомневаешься в моих словах?
Артем глубоко вздохнул, мысленно приказывая себе контролировать эмоции.
– Мне кажется каким-то безумием, что тебя привлекли по этой статье.
– А… там что, большой срок? – растерялась Кристина.
– Пожизненный, – ответил Артем. – Или двадцать лет лишения свободы.
Она молча смотрела на него расширенными глазами.
«Похоже, для нее это и вправду новость», – подумал Павлов.
– Я хочу знать все. Хотя бы потому, что мы друг другу не просто знакомые. Во всяком случае, мне хочется в это верить. Ну? – поторопил он. – Кристина, если ты будешь молчать, мне будет очень сложно тебе помочь.
– Что ты от меня хочешь? – измученно произнесла женщина. – Думаешь, мне приятно тут сидеть и ждать, когда мне разрешат сходить в туалет или попить воды?!
– Кристи…
– Я ничего не знаю! – заплакала Яснова и в бессилии стукнула кулачками по коленям. – Я понятия не имею, почему меня забрали сюда! Я не знаю ни о каком деле, которое они раскопали! Ты мне веришь?!
– Верю. Я прошу, успокойся.
– Я хочу домой, – приглушенно сказала Кристина, закрывая лицо ладонями. – Я не хочу отвечать на их дурацкие вопросы. Ты понимаешь меня, Тема?
– Да.
Некоторое время они просидели в полном молчании. Павлова раздирали противоречивые чувства – он и жалел Кристину, и одновременно ее поведение вызывало у него смутное раздражение.
«А может, это подстава?» – внезапно подумал он. И тут же параллельно возник второй вопрос: кому и зачем это надо? Ведь согласно законам природы в любом действии, будь то взмах руки или война мирового масштаба, имеется свой интерес.
– Может, ты знала раньше этого… Милещенко? – попробовал подойти к делу с другой стороны Артем, но Кристина отрицательно качнула головой.
– Извини, Павлов, – криво усмехнулась она, – но, похоже, здесь тебе придется повозиться.
– Да уж, – пробормотал адвокат и, немного подумав, добавил: – Ты можешь отказаться от дачи показаний. По крайней мере сейчас.
– Как это?
– По статье 51 Конституции ты не обязана свидетельствовать против себя и своих близких, – объяснил Павлов. – Но мне надо в любом случае знать, в чем тебя подозревают.
Кристина вяло пожала плечами, и Артем понял, что больше ничего добиться не сможет.
Он встал и открыл дверь. Сизов сидел неподалеку на стуле, листая газету.
– Мы закончили, – сказал Артем.
– Что-то быстро, – заметил майор, провожая
– Я рад, что вы так быстро подготовились к допросу, – произнес Владимир Яковлевич с плохо скрытой издевкой. – Уверен, что теперь вы во всеоружии. Как вы себя чувствуете, Кристина Владимировна?
– Пока не познакомилась с вами – хорошо, – мрачно ответила Яснова.
– Итак, приступим к допросу. В присутствии вашего защитника я разъясняю вам ваши права, как подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного статьей…
Пока Милещенко зачитывал вслух необходимые формальности, Павлов вдруг отчетливо понял, что сегодня Кристина домой не вернется. Он всегда доверял своей интуиции и сейчас, как никогда, чувствовал, что бессилен помочь любимой женщине.
– Где вы находились 25 июня 2001 года? – задал вопрос Владимир Яковлевич.
Лицо Кристины застыло.
– Вы что, издеваетесь? – холодно спросила она. – Вы хотите знать, что я делала почти десять лет назад, вплоть до конкретного дня? Может, еще час укажете?
– Именно. Если быть точным, то меня интересует период времени с двенадцати утра до пяти вечера. И я больше чем уверен, что этот день вы помните всю свою жизнь, Кристина Владимировна, – произнес Милещенко, не сводя с нее глаз.
– Я могу только сказать, что была в Новосибирске. В тот период я работала там и параллельно училась на заочном отделении.
– И все же?
– Я не помню, – решительно ответила Кристина.
– Вы были знакомы с Максимом Игнатовым?
Яснова непонимающе посмотрела на следователя, словно он заговорил на китайском языке.
– Тоже не помните? Ладно. Это бывший лидер организованной преступной группировки Новосибирска по кличке Кнут. Преступное сообщество именовало себя «филины», название прикрепилось к банде в связи с тем, что свои преступления бандиты предпочитали совершать в темное время суток, – пояснил Милещенко.
– Я первый раз об этом слышу, – дрогнувшим голосом проговорила Кристина.
– Владимир Яковлевич, может, будете более конкретны? В чем именно вы подозреваете Яснову? Иначе, извините, кошки-мышки какие-то получаются, – вмешался Павлов.
– Хорошо, Артемий Андреевич. Я немного освежу вашу память, гражданка Яснова. 25 июня 2001 года в расположенном неподалеку от Новосибирска дачном поселке Каменское были убиты двенадцать человек. Среди убитых – Игнатов, он же Кнут. Были убиты члены его семьи, а также совершенно посторонние люди, в том числе женщины и один тринадцатилетний подросток. Преступление было совершено с особой жестокостью – расстреляв несколько обойм, убийцы добивали жертв с помощью ножа. – Милещенко замолчал, выжидающе глядя на Кристину, но та только испуганно смотрела на Павлова, словно ища у него защиты. – Им перерезали глотки, – добавил Владимир Яковлевич проникновенно, будто сообщал пикантную подробность. – Как баранам на бойне. Не пожалели даже парализованную мать Кнута, ее так и нашли бездыханной в инвалидной коляске…