Невезуха
Шрифт:
Кто бы возражал.
* * *
Бежан подключился к расследованию и повел его в двух направлениях.
— Люди — это одно, а события — это другое, — сказал он Роберту Гурскому. — И нам нужно заниматься ими параллельно, иначе они у нас так перемешаются, что мы и концов не найдем. Ты уверен, что все оттуда изъял?
— До последнего клочка, — заверил Гурский, который как раз привез весь бумажный хлам, изъятый из дома жертвы. — Страх как много там этого добра.
— Только толку от него,
— Потому что убийца свое забрал, не оставив следов? — догадался Роберт, Именно поэтому Бежан и любил с ним работать — они уже несколько лет действовали вместе. Гурский умел логически мыслить, не требовалось ему подсовывать все под нос на лопате, и он всегда был полон энергии. Разумеется, убийца, коль скоро он копался в бумагах, нашел свой компромат и прихватил, а остальная макулатура если и представляла вещественные доказательства, то уже не против него. Конечно, все это было великолепным материалом для шантажа, но Бежан с Гурским отнюдь не собирались шантажировать государственных деятелей, крупных бизнесменов, директоров и президентов компаний, да и свое собственное начальство.
Это болото их вообще не касалось, они хотели лишь профессионально и честно заниматься своим делом.
Бежан втайне надеялся, что убийца спешил, а может, и нервничал — не каменный же он — и потому что-то проглядел. Какую-нибудь мелочь, запись, клочок бумаги, которые позволят напасть на его след. А вдруг покойник записывал где-то отдельно фамилии или хотя бы инициалы, вдруг составил список скомпрометированных сильных мира сего? Вот бы найти нечто в этом роде и проверить, кого из списка не хватает...
— Холерная работа, — мрачно констатировал он. — Все просмотреть мы явно не успеем, но хотя бы по диагонали. Фамилии, адреса, данные, понять, о чем идет речь, — и поехали дальше. О том, чтобы все внимательно прочесть, и речи быть не может.
— Я скачал данные из его компьютера на диск, — похвастался Роберт, быстро проглядывая папку за папкой, штабелями сваленные на полу кабинета. — Господи, откуда у него это?
И на кой черт ему все это было нужно? Для шантажа?
— Как ты думаешь, почему уже двадцать лет ему так здорово везло? Куда ни ткнет, все идет как по маслу. И без малейшего нарушения, все в соответствии с законодательством, даже противно. Зато все юридические увертки использованы до последней запятой и до последней минутки. Ты что думаешь, он — ясновидящий?
— Значит, эти люди облегчали ему жизнь? — догадался Роберт.
— Конечно. К тому же вся администрация у него из рук ела. Я о нем мало что знаю, но ведь слухом земля полнится.
— Интересно, почему он держал все это в бумагах, вместо того чтобы загнать в компьютер...
— Из компьютера легче украсть. Или даже все стереть. Сам увидишь — я готов голову прозакладывать, что на этом диске у тебя одни лишь невинные дела и ничего больше.
— Не может быть! — с ужасом воскликнул вдруг Роберт, заглянув в очередную папку. — Смотрите-ка! И такой человек стал министром финансов?!
— Да ты ребенок, что ли? — расстроился Бежан. — Отцепись
— Баба уехала в отпуск, и никто не знает куда, — сердито ответил Роберт, отшвыривая бумаги. — Дома у неё побывали. Мамаша приходит постеречь квартиру и полить цветочки.
Тамошний участковый Фрувчик — я случайно лично с ним знаком — поговорил с мамашей. Да, баба та была его женой, мамаша её на бывшего зятя всех собак готова повесить, дочь до сих пор из-за бывшего мужа лечится от нервного расстройства, хоть они и развелись шестнадцать лет тому назад.
— А когда она уехала?
— Пятнадцатого. Тринадцатого и четырнадцатого была в Заверче, у неё своя парикмахерская, толпы народу её видели, в том числе Фрувчик собственными глазами.
— Машина у неё есть?
— Есть, «пежо». Тринадцатого поставила на техобслуживание, четырнадцатого вечером забрала. Пятнадцатого после обеда села в машину и укатила с теперешним женихом куда глаза глядят.
— А жених кто такой?
— Вроде бы поэт. Непризнанный. Моложе её лет на десять.
— Неплохой метод лечения нервных расстройств. А имя у него есть?
— Есть, только я не запомнил какое. Проверить?
— Нет. Безнадега. Этих двоих можно списать в убытки. А вторая, как её там, Иза Брант?
— Охрана тайны личной жизни, — язвительно сказал Роберт. — Теперь повсюду свобода личности. Из-за этой свободы личности жэки и паспортные столы просто с ума посходили.
Только сегодня выяснилось, что она уж два года как переехала, но прописана по старому адресу.
Теперь живет на какой-то Круткой. А этих Крутких в Варшаве несколько штук...
— Не переживай так. Запроектировано ещё больше.
— Я велел участковым проверить. Так что с минуты на минуту сведения появятся.
— Понимаешь, — задумчиво произнес Бежан, помолчав, — если он действительно сидел с убийцей в салоне, а потом впустил.., нет, постой, мы ведь не знаем, впустил ли он его... Ну, скажем, вынес из кабинета двустволку и дал ему в руки...
— Он был не пьяный, — напомнил Роберт. — Алкоголя в крови — кот наплакал.
— Но ведь не может быть, чтобы он так доверял одному из этих типов, что в бумагах его... Уж скорей баба или друг. Однако с друзьями у него дело туго. А бабы... Может, кто-то ещё есть?
— Колек разнюхала бы даже тень следа.
— Вызови-ка ее... Или нет. Лучше поезжай к ней. Секундочку, где она живет?
— Да она все ещё там сидит, у него. Холера её знает — зачем.
Бежан открыл было рот, чтобы возмутиться, кто её туда пустил и чего ради, но Роберт его опередил.
— Прокуратура изменила свое распоряжение, — сухо произнес он.
— О, даже так? Тогда.., подожди. Допросим её прямо на месте преступления.
Зазвонил телефон, Бежан снял трубку. Из Служевца пришла информация, что нашли Изу Брант. Точно, на Круткой, дома никого нет, но соседка подтвердила, что такая там проживает.