Невидимая угроза

Гладкий Виталий Дмитриевич

Я ударил его приемом "рука-копье" под кадык. В диверсантов-ликвидаторов этот смертоносный фокус называется "хлебнуть грязи". И все же, перед тем, как потерять сознание, Сокур успел конвульсивным движением

загнать в ствол ружья другой патрон.

Одной рукой я вырвал у Сокура оружие, а второй прижал к себе и быстро развернулся к Хозяину. И вовремя. Озверевший "дядя Саша" уже выхватил из кармана пистолет и прицелился.

Мы выстрелили почти одновременно. Пистолетная вошла в тело Сокура, которым я прикрылся, как щитом, с противным чмокающим звуком. И тут же громыхнуло мое ружье. Заряд картечи буквально разорвал ему грудную клетку. Он упал на ковер как груда окровавленного тряпья…

Я подумал "SIC TRANSIT GLORIA MUNDI" [15] , но насладиться своей ученостью не успел: в прихожей раздался топот ног и в гостиную ворвались дебелые парни в масках и камуфляже. Я быстро бросил ружье, но все равно мне досталось по ребрам прикладом автомата.

Однако, я даже не подумал протестовать. Я лежал на полу, прижавшись щекой к грубой шерсти ковра, и балдел от полной расслабленности и почти неземного счастья. Все-таки, жизнь – хорошая штука…

15

Sic transit gloria mundi –

так проходит земная слава (лат.)

Нас с Каролиной отпустили быстро. Выбрав момент, я спросил у следователя:

– Наш договор остается в силе?

– Конечно. – Он весело осклабился. – Я сделаю все, как нужно. Можете не беспокоиться. Но завтра прошу ко мне в кабинет со всеми имеющимися у вас материалами.

– Понял. Будет сделано. Я тоже выполню свои обязательства. Пока, всех благ. Я сваливаю…

Дейзик сидел как на иголках. Завидев меня и Каролину, он открыл рот, чтобы заорать от радости, но тут же прикрыл его ладонью. Похоже, наша одиссея и этого раздолбая кое-чему научила.

– Дейз, мы едем к Кир Кирычу доедать жаркое, – сказал я, крепко обнимаю свою Каро. – И даю слово, что сегодня я напьюсь, как самая распоследняя сволочь.

Я рулил с трудом. Руки и ноги словно были налиты свинцом. А в голове гулял сквозняк, выметая не только благие мысли, но и вообще все подряд. Я чувствовал себя полностью опустошенным. Да, годы – неприятная штука…

И вообще – как же я устал!