Невидимая угроза
Шрифт:
Уже тогда я почему-то обратил особое внимание на этот щит, а сегодня в очередной раз понял: все, что ни делается – то к лучшему. Не своди меня охранник под конвоем по нужде, мне пришлось бы изобретать колесо – думать и гадать, как спроворить нужное мне дело.
Я не стал долго возиться с замком. Короткий резкий удар ребром ладони – и один конец дужки замка выскочил из отверстия. Зря я, что ли, тренировался…
Отворив дверь шкафа, я, не долго думая, выключил общий рубильник и отломал его рукоятку. Свет погас. На улице
Закрыв шкаф, я метнулся к выходу. И наткнулся на охранника. Этот бдительный осел сразу понял причину, по которой погасло освещение. Только он решил, что все дело в автомате, который, как предполагал охранник, отключился из-за короткого замыкания.
Мне ничего иного не оставалось, как вмазать ему между глаз. Это было просто, потому что на сером фоне открытой двери он выглядел словно мишень в тире – один силуэт без лица. Охранник, несмотря на довольно солидные габариты, порхнул, как птичка, и приземлился уже без памяти.
Не долго думая, я взвалил его себе на закорки (тяжелый, гад!) и отнес в туалет, где пристроил в одну из кабинок.
Пьяный мужик даже не посмотрел в мою сторону, потому что он, наконец, достал то, что требуется в таких случаях, и, уткнувшись лбом в стенку над писсуаром для сохранения равновесия, с довольным кряхтеньем справлял малую нужду.
А теперь быстрее, быстрее! В зале царил полумрак, и вход в следующий коридор я нашел без затруднений.
Там тоже топтался охранник. Но этот явно не страдал излишней сообразительностью.
Он уставился на меня с тупым удивлением (потому что я нарисовался перед ним как тень без хозяина) и только открыл рот, чтобы спросить, кто я и почему слоняюсь там, где не положено, как тут же получил два коротких и точных удара – один под дых, а второй в челюсть.
Упасть ему я не дал. Мгновенно подхватив безвольное тело охранника, я бережно опустил его на пол. Мне лишний шум был не нужен.
Где Карантин? Может, в своем кабинете? А есть ли у него личный кабинет? Вопрос…
Долго раздумывать мне было недосуг. Я решил войти в уже знакомую мне операторскую, где находились мониторы видеокамер слежения. Нужно плясать от печки, подумал я, потихоньку отворяя уже знакомую мне дверь. На мою удачу, она оказалась не заперта.
В операторской было шумно. Разговаривали сразу трое, и я сильно обрадовался, различив голос КарантинаШиманского. Есть! Клиент на месте. Что и следовало доказать.
В комнате было темно, и это обстоятельство вызвало у меня недоумение. Ведь я точно помнил, что в операторской окна были, но в тот вечер их закрывали плотные шторы.
Они забыли о шторах вовсе не по запарке. Это я понял, когда кто-то включил фонарик. Раздвинуть шторы, чтобы впустить в комнату свет угасающего дня, никто даже не подумал.
Объяснение этому факту лежало на поверхности. Карантин боялся, что через
Это было мне на руку. Напуган – значит побежден. Поэтому Карантин должен слить мне всю имеющуюся у него информацию. Не думаю, что он будет изображать из себя стойкого, как кремень, партизана на допросе в гестапо.
Да, все это так. Но как его умыкнуть отсюда без шума и пыли? Задачка…
– Уволю на хрен этого ханыгу! – бушевал Карантин. – Это не электрик, а чмо подзаборное.
– Может, опять веерное отключение… – робко высказал предположение оператор.
Это был точно он, я узнал его по голосу.
Они собрались за перегородкой, где обретался Карантин, поэтому я мог беспрепятственно передвигаться по той части комнаты, где находились мониторы.
Интересно, почему у Карантина нет личного кабинета? Ведь в кабаре он главный.
Нет, кабинет точно должен быть. Только не его, а Хозяина, который появляется здесь как ясное солнышко – раз или два в месяц. Для него "Латинский квартал" – одна из явочных картин, выражаясь специфическим языком разведчиков.
Хитер бобер…
– Вот и пойди к щиту, проверь! – раздраженно сказал Карантин. – Да побыстрее. А этому козлу электрику я завтра лично харю намылю. Ты еще здесь!? – вызверился он на оператора. – Топай, черт тебя дери!
Оператор вылетел из комнаты как пуля.
– С кем приходится работать… – бубнил Карантин.
– Да, шеф, людишки у нас – дерьмо, – наконец подал голос и охранник. – Надо наводить порядок.
Нет, не охранник, скорее, телохранитель, начальник охраны. Видимо, он заменил Григора. Свято место пусто не бывает…
– Ты посторожи у входа, – встревожено сказал Карантин. – Мало ли что…
– Конечно…
Я прижался к перегородке, стараясь даже не дышать. Несомненно, охранник был профессионалом, а значит, мог почуять противника, даже не видя и не слыша его. Чисто интуитивно.
Но он не почуял. Скорее всего, виной тому был Карантин, который пенился от злости. Его злобная энергия сбила с толку все органы чувств охранника.
Охранник вышел из-за перегородки, держа впереди себя включенный фонарик. Удобней позы для захвата его руки и броска трудно было придумать.
Что я и проделал – быстро и точно. Он был еще в полете, когда я, не выпуская руки охранника, перевел его в позицию удержания. С одной маленькой и, к сожалению, далеко не гуманной поправкой – я не собирался соблюдать спортивные принципы.
Рука охранника хрустнула, как сломанная ветка. Нужно отдать ему должное – он не завопил дурным голосом, как сделал бы на его месте простой обыватель, лишь коротко застонал сквозь крепко стиснутые зубы.
А затем потерял сознание. Каюсь – в этом я ему посодействовал. Пусть немного поспит под моим "наркозом".