Невидимый
Шрифт:
В полицейском участке Нильсон принялся жарить лосиные отбивные. Форс сел к телефону. Едва он успел набрать номер, как на том конце подняли трубку.
— Дом Эриксонов, — ответил взволнованный женский голос.
— Меня зовут Харальд Форс. Я расследую дело об исчезновении Хильмера. Я говорю с фру Эриксон, верно?
— Да. Вы нашли его?
— Нет, пока нет. Я хотел бы встретиться с вами после обеда.
— Хорошо. Когда?
— Примерно через час.
— Я буду дома.
Форс услышал, как она подавила
— Мы найдем его, — сказал он, — после обеда начнет работу проводник с собакой. Мы найдем его.
— Нильсон сказал то же самое, — всхлипнула фру Эриксон.
— Я приеду через час.
Фру Эриксон положила трубку.
Пока Форс разговаривал с Анной Эриксон. Хильмер стоял рядом с ним. Он стонал и старался представить маму, папу, сестренку Карин, но ничего не получалось. Вместо образов им завладела боль.
Боль.
Кошмарная, невыносимая боль.
Форс достал из портфеля блокнот. Он написал дату и время и сделал пометку о прогулке вдоль ручья и посещении школы Халлбю.
Затем он открыл пакет с вещами Хильмера и вытряс содержимое перед собой на стол. Он пролистал книгу о шахматах. Точно такая же книга была в библиотеке дорожного мастера Форса. В молодости отец читал ее и даже пытался разыгрывать знаменитые партии. Он был горячим поклонником Кристиана Шолда.
— Все готово! — прокричал Нильсон. Форс поднялся и пошел в кухню. Нильсон открыл окно. Сильный ветер рвал раму.
— Я сейчас поеду домой к Эриксонам, — сказал Форс. — Как мне найти их дом?
— Поедешь по дороге мимо той парковки, где мы оставляли машину. Немного погодя увидишь желтый дом и забор с белой калиткой. В саду яблони, флагшток, словом, полная идиллия. Ешь, пока горячее.
— Ты сам застрелил этого зверя? — поинтересовался Форс и вонзил в мясо вилку и нож.
— Это кусок того лося, которого Хумблеберг завалил по осени. Мы его поделили. Нас в команде много, но хватило на всех. Огурец хочешь?
Некоторое время они ели молча. Нильсон уплетал лосятину с явным удовольствием. Картошка была приправлена сливочным соусом.
— Давай еще? — предложил Нильсон, когда Форс доел свою отбивную.
— Нет, спасибо, мне достаточно.
Нильсон улыбнулся немного иронически:
— Надеюсь, было вкусно.
— Очень.
— Возьми еще.
— Once on your lips, forever on your hips [2] , — заметил Форс.
— Ну ты же не юная девочка, — воскликнул Нильсон с возмущением. — Мужчине-то чего заботиться о том, что у него на бедрах?
— Многих это беспокоит, — возразил Форс.
2
Одна минута на языке - всю жизнь на бедрах (англ.)
Нильсон
— Если что, я позвоню тебе. Оставь свой номер.
— Я забыл мобильник дома, — покаялся Форс.
— Тогда я позвоню Эриксонам, если что. Хочешь кофе?
— Спасибо, — Форс поднялся и закрыл окно. — Как дует.
— Будет еще хуже, — сказал Нильсон. — Такой ветер вполне может повалить деревья.
Они пили кофе и слушали ветер. Форс со вздохом отставил чашку.
— Есть кто-нибудь?! — крикнул кто-то от входной двери.
— В кухне! — ответил Нильсон.
В дверях кухни появился Улле Берг. Казалось, он полностью закрыл собой проход. Он обратился к Форсу.
— Могу я с вами переговорить?
— Конечно.
— Выйдем?
И Берг пошел на парковку перед правлением коммуны. Он остановился около своего красного «вольво». Ветер дул ему в спину. Берг поднял воротник куртки.
— Я слышал, вы разговаривали с Нурдстремом.
— Да.
Берг впился в Форса взглядом. В воздухе крутился песок. Форс отвернулся от ветра и сунул руки в карманы куртки.
— Все эти истории со свастикой — дело довольно щепетильное, — продолжил Берг.
— Что вы хотите сказать?
— Это может быть неверно истолковано.
— Как это?
— Я уверен, вы понимаете, о чем я говорю.
— Нет.
Берг нагнулся к Форсу:
— Нам совершенно не нужно, чтобы об этом районе шла дурная слава. Надеюсь, вы это понимаете?
Форс вздохнул:
— Что вы хотите?
— Не нужно делать из мухи слона, вот что я имею в виду.
— Я вас не понимаю.
— Не стройте из себя идиота!
— Я на самом деле не понимаю.
Берг вздохнул. Он выглядел совершенно измученным. Новый порыв ветра поднял пыль с дороги.
— Пока пресса еще не поместила всю эту историю на первые страницы, но это лишь вопрос времени. Местные газеты уж точно вцепятся в эту тему.
— О том, что Эриксон пропал?
— О том, что он подрался с мальчишками, которые рисуют свастику.
— Этого я не знал, — сказал Форс. — Что это за мальчишки?
Берг понял, что сболтнул лишнее.
— Я точно не знаю, но пацаны в этом возрасте всегда выдумывают много всякого дерьма. И в большинстве случаев не стоит придавать этому большого значения.
— Нурдстрем рассказал что-нибудь о тех парнях, с которыми поссорился Эриксон?
— Нет.
— Точно?
— Да. Мне пора. Но мы с вами еще поговорим. Мы стремимся к тому, чтобы этот район стал привлекателен для туристов с континента. Пока нам все удавалось. — Берг нагнулся к Форсу и сунул руки в карманы куртки. — Вы понимаете, что никакие Фриц и Ута из Берлина не захотят приехать сюда порыбачить со своими ребятишками, если пройдет слух, что у нас тут хозяйничают нацисты?