Невидимый
Шрифт:
— Да.
— Как пишется ваша фамилия?
— Лундквист.
— Как долго вы работаете в школе Люгнета?
— Пятнадцать лет.
— Вы знаете всех учеников?
— Большинство из них, во всяком случае.
— Ваш сын, кажется, тоже ходил в школу Люгнета?
— Да, Маркус.
— Сколько ему лет?
— Двадцать один.
— Где он живет?
Маргит Лундквист сложила руки на коленях и почесала правой рукой левую. У нее были обкусанные, ненакрашенные ногти.
—
— Конечно.
— К чему все это?
— Этот разговор?
— Да.
— Я пытаюсь понять, куда пропал Хильмер Эриксон.
— И поэтому вы хотите знать, где живет Маркус?
— Да.
— Но почему?
— Потому что Маркусу может быть что-нибудь известно о Хильмере.
Маргит глубоко вздохнула и сняла руки с колен.
— Но откуда?
— Это только мое предположение. А как вы думаете? Знает он что-нибудь о Хильмере?
Маргит помолчала. Что можно знать о том, кто исчез? Что можно знать о том, кто стал невидимым? Что можно знать о том, кто истекает кровью и у кого во рту коричневые листья?
— Свен рассказал, что Маркус общается с нацистами, что он носит нацистские символы и встречается с Аннели Тульгрен.
— Да. Но при чем здесь Хильмер?
— Я не уверен, что все это как-то касается Хильмера, но я должен попытаться узнать как можно больше. Как я понял, у Аннели Тульгрен и Хильмера месяц назад произошел конфликт.
— Об этом я ничего не знаю.
— Где живет Маркус?
Маргит вздохнула и назвала адрес в городе.
— Он давно там живет?
— Он уехал из дома осенью.
— Где он работает?
— Он безработный.
— Маркус часто навещает вас?
— Иногда заходит. У него остались кое-какие вещи в подвале.
— Когда он был тут в последний раз?
— Недавно.
— Когда? Хотя бы приблизительно.
— Я думаю, он был здесь в субботу, но ко мне не заходил.
— Откуда вы знаете, что он тут был?
— Он сам сказал. Он хотел забрать некоторые вещи, но так и не зашел. Я позвонила вечером, и он сказал, что был здесь, но у него не было времени зайти.
— Зачем он сюда приезжал, вы знаете?
— Нет.
— Он ездит на автобусе?
— У него машина.
— Откуда у него деньги на машину, если он безработный?
Маргит не ответила.
— И сколько стоили его права?
— Пятнадцать тысяч.
— За них заплатили вы?
— Да.
— А машина?
— Он купил ее за одиннадцать.
— Платили опять вы?
— Да.
— Дорогие подарки вы делаете своему ребенку.
— Чувства стоят того.
— Что вы имеете в виду?
— Никогда не думаешь, что может вот так получиться.
— Что может получиться?
—
— Лишь ненавидит?
— По крайней мере, он говорит только об этом.
— Кого он ненавидит?
— Всех. — Она провела рукой по бедру.
– Может, у него что-то с психикой?
Казалось, она пытается убедить Форса в том, что у ее сына проблемы с психикой, в которых она как мать совершенно не виновата.
— Вы разочарованы в нем?
Маргит покачала головой и снова почесала руку.
— Это не то слово. Последние пять лет были просто адом.
— А что произошло?
Она глубоко вздохнула.
— Ему было пятнадцать, когда все это началось. Я думаю, что кое-что вы уже слышали от Свена. Он сказал мне, что разговаривал с вами об этом. Если бы не Свен, я бы этого не выдержала.
— Как это началось?
— У Маркуса появились новые, старшие приятели, в комнате стали появляться флаги, брошюры, старые медали, ножи, как у военных.
— Ножи?
— С такими вот крестами.
— Свастиками?
— Да. И музыка. Сутки напролет
Маргит откинулась на спинку дивана и поднесла руки к щекам.
— А отец Маркуса? — спросил Форс.
— Они никогда не встречались.
— Почему?
— Это долгая история. О чем только не передумаешь долгими ночами. Все размышляешь о сделанных ошибках, о том, как все было бы по-другому, если бы можно было начать жизнь заново.
Она медленно покачала головой.
— Как его зовут?
— Отца Маркуса? Ханс.
— Он живет не здесь?
— Он живет в Стокгольме.
— И Маркус никогда не встречается с отцом?
— Мы развелись, когда сыну было полгода. Я вернулась домой. Мы не общаемся уже двадцать лет.
— А он как-нибудь проявлялся?
— Когда Маркусу исполнилось три года, отец прислал ему книжку-картинку и все.
— Они никогда не встречались?
Маргит медленно покачала головой, как будто она не хотела говорить четкое «нет».
Форс записал. На улице канат стучал о флагшток.
— Я укреплю канат получше, — сказал Форс, не глядя на Маргит, — когда буду уходить.
— Что?
— Флаг. Я привяжу его покрепче, тогда канат не будет стучать.
— Спасибо. Я и не думала, что это может мешать.
Форс посмотрел на свои ноги. Придя к Эриксонам, он снял ботинки, а сейчас забыл это сделать. В доме жертвы он снимал обувь, у матери предполагаемого преступника забыл. Но кто знает, кому из этих двух женщин досталось больше?
— Простите? — сказала Маргит Лундквист, заметив его задумчивый взгляд.
— Нет, ничего. Как долго встречаются Маркус и Аннели?