Невидимый
Шрифт:
— С осени.
— Вы знаете Аннели?
— Я видела ее.
— Но вы знакомы?
— О ней много говорят. В школе есть учителя, которые угрожают взять больничный, если она придет в школу.
— С ней так трудно?
— Многие считают. что она просто невыносима.
— Где она живет?
Маргит махнула рукой.
— На следующей улице. Кирпичный дом. У ее матери, Берит, киоск на автобусной станции Отчим водитель.
— Вы их знаете?
— Я иногда делаю покупки в этом ларьке. Ну и иногда слышу разные рассказы
— Какие именно?
— Пару лет назад ларек Берит взламывали несколько раз подряд. Кажется, четыре раза. Ее муж, Лудде, спрятался субботней ночью в киоске и дождался грабителей. Они были из Соллана. Лудде ударил одного железной трубой по плечу и сломал ему ключицу. Было следствие. Лудде получил шесть месяцев тюрьмы. Взломщиков приговорили к штрафу. Я думаю, поведение Аннели зависит от ситуации дома.
— Когда это случилось?
— Кажется, четыре года назад.
— А какой была Аннели до этой истории?
— Она всегда была сложным ребенком. Но после этой истории со взломами она совсем сорвалась с катушек. Вся ее ненависть обратилась на иммигрантов.
— Так Аннели — ярая ненавистница иммигрантов?
— Да. А сейчас Аннели встречается с Маркусом. Ненависть к иммигрантам — вот что их объединяет
— Маркус говорил что-нибудь про Хильмера?
— Никогда.
— Вы уверены?
— Ни единого слова. Хильмер ведь был намного младше, они не общались. Хотя последнее время Маркус не часто со мной разговаривает. — Маргит показала на салфеточку на телевизоре. — Раньше там стояла фотография. Недавно я убрала ее. Больше не могу, слишком долго я терпела.
— Можно посмотреть фотографию?
Маргит подошла к столику, выдвинула ящик и достала большую цветную фотографию в серой рамке. На ней был изображен загорелый улыбающийся мальчик лет двенадцати с удочкой в руках. Он смотрел прямо в камеру. Позади него был виден морской горизонт
Форс смотрел некоторое время на фотографию, затем протянул ее обратно. Маргит убрала снимок в ящик и отвернулась к окну.
— Боюсь, как бы ветер не уронил сосну. Чего доброго, упадет прямо на крышу. — Маргит помолчала некоторое время, потом произнесла: — Многие говорят, что во всем виноваты одинокие матери. Вот если бы они не развелись в свое время с мужьями, то все было бы по-другому. Если есть настоящий отец, то мальчик не может вырасти таким странным. Но ведь многие мальчики растут без отцов, и только некоторые из них вырастают проблемными. Разве все зависит от отца, как вы думаете?
Она посмотрела на Форса.
— Я не знаю, — ответил он.
— Но как вы думаете?
Она так хотела освободиться от чувства вины.
— Я действительно не знаю, — сказал Форс. — Мое дело расследовать, а не отпускать грехи.
Пока они разговаривали. Хильмер беззвучно ходил по комнате.
Тот самый исчезнувший Хильмер.
Он искал.
Он шептал ее имя.
Он проплакивал
Эллен.
Форс спрятал блокнот в портфель.
— Спасибо за помощь, — сказал он.
— В чем же тут помощь?
— Я пытаюсь понять, где нам следует искать. Вы помогли мне. спасибо.
Маргит Лундквист потрогала пальцем землю в цветочном горшке.
— Хуже всего по ночам. Ведь и со Свеном мы расстались тоже из-за Маркуса. Свен очень переживал оттого, что его приемный сын стал нацистом. Да и со мной было трудно: вечное беспокойство, слезы и бессонница. Я надеюсь, вы найдете мальчика.
— Мы найдем его, — сказал Форс. — Я сейчас поправлю флаг.
Форс вышел из дома и поставил портфель на землю. У подножия флагштока в бетоне была указана дата. Двенадцатое июня тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. В тот год Форс окончил начальную школу. На выпускном мама была в платье в голубую крапинку, а он вручал цветы своей учительнице. Укрепляя флаг, Форс пытался вспомнить, какие это были цветы, но так и не вспомнил.
Закончив, он нагнулся, взял портфель и пошел к калитке. Около «гольфа» остановился светло-голубой «опель». На лобовом стекле от руки было написано « Пресса».
Пресса.
За рулем сидела женщина лет тридцати с короткой стрижкой.
Увидев Форса, она вышла из машины. На ней был джинсовый костюм — брюки и куртка — и розовый шерстяной свитер поло. Женщина протянула руку:.
— Анника Боге, районная пресса.
— Форс.
— Вы ищете Хильмера Эриксона?
— Да.
— И как дела?
— Ищем.
— Вы можете рассказать что-нибудь о поисках?
— Еще слишком рано.
— Сколько человек заняты поисками?
Из нагрудного кармана джинсовой куртки Анника Боге достала записную книжку и ручку.
— Несколько человек.
— Вы думаете, по отношению к Хильмеру было совершено преступление?
— Пока мы знаем только то, что Хильмер Эриксон пропал в половине седьмого в субботу. Кажется, после этого его никто не видел.
Анника Боге указала блокнотом на дом с флагштоком.
— Ваше посещение Маргит Лундквист как-то связано с расследованием?
— Маргит работает в школе Люгнета и знает большинство учеников. Я подумал, что она может нам помочь.
— О ком именно вы хотели ее спросить?
— На этот вопрос я отвечать не стану.
— Ведь у Маргит есть сын, известный своими симпатиями к нацистам. Ваш визит к Маргит как-то с этим связан?
— На этот вопрос я отвечать не стану.
— Когда вы найдете Хильмера Эриксона?
— Этого я не знаю.
— Как вы думаете, что случилось?
— Я не знаю, что случилось.
— Но у вас есть какие-нибудь предположения?
— Пока нет.
Разумеется, это было неправдой, но Форс вовсе не хотел делиться с журналистами своими догадками.