Невыдуманные истории
Шрифт:
— Чем вы это объясняете?
— Настроение было хорошее. Вот чем! — теперь глаза его смотрели почти вызывающе. Может быть, он подумал, что я начну спорить, говорить, что спортсмену важно не настроение, а тренировка, спортивная форма…
Но я спорить не собирался. Такому, как Сен Фор, для успеха действительно нужно настроение. Сен Фор — человек настроения. У этого худого, высокого, с гордой осанкой негра с Гаити чуткая, впечатлительная душа, душа художника. Она проявляется не только в игре. Во всем. И в первую очередь в том, что Сен Фор — поэт. Да, да, настоящий поэт, который недавно издал уже томик стихов! Я попросил его
Это стихотворение гаитянского гроссмейстера войдет в его второй сборник.
Владимир Коновалов
ВОЗМОЖНОСТЬ НЕВОЗМОЖНОГО
Но новеньким копьям стекали капельки дождя, которыми так некстати встретило олимпийцев небо над стадионами Токио. Спортсмены не торопились с выбором копья, именно того единственного копья, которое должно проложить дорогу в финал, к медалям.
Все ждали решения Кузнецова — ведь у него за плечами огромный опыт! А он тоже не торопился, тщательно исследуя каждый снаряд. И только когда броски уже начались, Владимир Кузнецов сделал выбор.
Первая попытка. Копье летит неплохо, однако падает почти плашмя, оставив все же четкую отметку на поле. Но японские судьи не засчитывают результат. Они утверждают, что угол приземления должен быть не меньше пятнадцати градусов.
Владимир Кузнецов меняет цельнометаллический снаряд на деревянный. Такими теперь почти не метают. Они летят на несколько метров ближе. Но недаром же постиг он все тайны деревянных копий, их надежность, позволяющую показывать стабильные результаты.
Бросок. Нет, все-таки близко. Что-то не ладится. И настроение неважное. Никак не успокоишься, пока не найдешь «свое» единственное копье. И снова поиск, пробные пробежки с копьями, тренировочные броски.
Наконец он увидел его. Увидел в руках одного из метателей.
Да, вот он, тот самый снаряд. Взял в руки, подбросил слегка. Отличное копье! И сразу пришло настроение, загорелись ладони рук знакомым желанием отправить эту легкую блестящую иглу из металла в плавный многометровый полет. Да, таким копьем ему еще не приходилось метать. Он ждал его больше пятнадцати лет. Как кстати выглянуло солнце, прорезав золотыми лучами скучную ткань дождя! Он знал: будет мировой рекорд. Первый за много лет борьбы. И, пожалуй, последний: ведь его уже давно называют ветераном.
Кузнецов стоял на дорожке разбега, едва сдерживая желание немедленно ринуться к линии броска и отправить копье так далеко, как не сумел никто в мире. Но что это? Почему идет к нему главный судья, сердито взмахивая ладонями рук? Нельзя метать этим копьем? Почему?
Старик
Но ведь это кто-то всего лишь слегка снял ногтем клей?..
Судья неумолим. Метать нельзя. Надо проверить снаряд. И специалисты начинают его рассматривать.
Кузнецов бросается к тренерам, пытается объяснить, что метать надо сейчас, именно сейчас. Увы, лишь через двенадцать минут судьи разрешают попытку.
Копье в норме. Голландец извиняется. Кажется, все в порядке, но сам спортсмен уже не тот. Перегорел. Вялый бросок оставляет Владимира за чертой финала. А несколькими часами позднее, в финале, малоизвестный финн Паули Невала тем же снарядом добывает золотую медаль.
Сейчас желтое токийское копье хранится в личном спортивном музее Владимира Кузнецова. С тех пор он уже ни разу не вышел на дорожку разбега, ни разу не попытался послать снаряд в заманчивую рекордную даль. А ведь от самого дальнего броска его иногда отделяли считанные сантиметры! Был и такой случай, когда судьи не нашли отметку после одного из его бросков. Соревнования кончились. Ради любопытства поиски были продолжены. И ямку нашли. Нашли на полметра дальше флажка мирового рекорда! Горькая радость! Рекорд уже не мог быть засчитан… Да, вот так… Кузнецова считали колдуном, магом, уважительно называли маэстро, но рекордсменом мира он так и не стал. И все-таки слава знатока, универсала, настоящего спортсмена-ученого навсегда осталась за ним.
В 1961 году Владимир Кузнецов защитил кандидатскую диссертацию, исследующую возможности достижения высших спортивных результатов. Его открытия помогли рижанину Янису Лусису и ленинградке Эльвире Озолиной стать выдающимися копьеметателями.
Доказать, что невозможное сегодня станет возможным завтра, что силе и воле человека не могут быть раз и навсегда поставлены пределы, — вот цель многолетнего научного труда заслуженного мастера спорта Владимира Кузнецова. Есть у него и более скромная мечта, связанная с любимым видом спорта, с заботами копьеметателей: хочется ему создать лучшее в мире металлическое копье с высокими планирующими качествами. Вот почему из года в год пополняется экспонатами его необыкновенный музей.
В нем — и история вида спорта, и материал для научных поисков. Рядом стоят копья знаменитых спортсменов, созданные у нас и в Финляндии, в Польше и Соединенных Штатах Америки, в Китае и Японии, Швеции и Франции.
Что ж, сам Владимир Кузнецов не достиг мирового рекорда, не стал чемпионом ни в Мельбурне, ни в Риме, ни в Токио. Но вся его жизнь, его сегодняшний труд помогают людям верить в возможность необыкновенных рекордов будущего.
Владимир Караваев
ВЫЗОВ СМЕРТИ
Зовут его Леонид Григорьевич Минов, но американцы называли его по-своему — мистер Майнов. В конце двадцатых годов он приехал в Соединенные Штаты для того, чтобы ознакомиться с состоянием парашютного спорта в стране, изучить и перенять то лучшее, что было на вооружении американских спортсменов.
Минов исправно посещал предприятия фирмы «Ирвинг», выпускающей парашюты и имеющей лучших инструкторов, ходил на заводы как на работу. Представители фирмы видели в русском летчике своего сотрудника, а поэтому не делали никаких поблажек и для него. Работа есть работа.