Нея
Шрифт:
Женщина наблюдала за его действиями, не решаясь прерывать. И только когда он принялся жевать, глядя ему в щеку, спросила:
— Там все по-прежнему?
Прежде чем ответить, Виктор позволил себе неторопливо разобраться с еще двумя дольками и, напоследок, с самой лакомой деталью — желтком. Ему хотелось узнать, так ли ей важен ответ, чтобы его дождаться.
Оказалось — важен.
— Как вас зовут? — спросил он, принимаясь за вторую половину яичницы.
— Магда, — ответила
— Так вот, Магда… — он поморщился, когда нож оскреб дно тарелки, и отложил его. — Что вас интересует в столичных делах?
— Ну, фестиваль, — сказала она неуверенно.
— Фестиваль проходит каждый год, — Виктор попытался поймать ее взгляд, но Магда, наклонив голову, разглядывала свои пальцы. — Приезжают люди, идут колоннами от Первых Домов до площади Колонистов, слушают речь. Затем все танцуют. Но год назад было веселее. И так из года в год.
Ее лоб наморщился.
— Это плохо.
— Вы хотите попасть туда?
— Нет! — чуть ли не испуганно ответила женщина.
Виктор кивнул.
— Вам здесь хорошо?
У нее дрогнули желтоватые, в сизых жилках веки, но глаз она так и не подняла.
— Да, мне здесь хорошо, — тихо произнесла женщина. — Я здесь на своем месте. Я обслуживаю людей. Я довольна.
Она говорила в стол, длинному сколу по краю, своим рукам, салфетке.
— Извините, — сказал Виктор.
— Я могу идти?
Она до хруста стиснула пальцы. Губы ее изогнулись, глубокие, лунообразные, уродливые ямочки обозначились на щеках.
— Конечно, — сказал Виктор. — Идите. Извините еще раз.
Ему было стыдно.
Женщина встала. Он думал, что она вернется за стойку, но ошибся. Нетвердым шагом Магда направилась в дальний угол, будто пьяная по пути налетела на стол, опрокинула вазу с искусственными цветами и, хрипло расхохотавшись, толкнула незаметную дверь.
Дверь, кажется, вела наружу, на задний двор. Во всяком случае, оттуда плеснуло серым утренним светом.
А затем — хохотом.
Виктор повернул голову и заметил в прорезанном на кухню окне отпрянувшую тень повара. Переживает? Или просто любопытствовал?
Порывшись в карманах брюк, Виктор нашел бумажку с адресом, поднял чемоданчик, перекинул плащ через руку, нахлобучил шляпу и, не прощаясь, вышел на пустынную улицу. Где находится здание полиции, он примерно (по бумажке) представлял.
В стыки тротуарных плит пробивалась жесткая трава.
Кратов определенно представлял из себя умирающий городок. Хиреющий, зарастающий, крошащийся.
Конечно, подумалось ему, конечно.
Виктор пошел под горку, по правой стороне. Дома из местного рыжего кирпича тянулись и обрывались оббитыми углами, окна вторых и третьих этажей большей
Впереди закруглилась площадь, серо-рыжая от двухцветной плитки. С одного бока прижималась к ней почта, с другого — торговый пассаж с опущенными по всему периметру щитами, между ними просовывала беленое рыльце фасада городская управа.
Обычно в центре площади ставили фонтан, но в Кратове на его месте росло дерево. Точнее, умирало. Сухие ветви его были увиты зелеными и синими лентами.
Тщетные надежды.
Или же праздник здесь такой?
Там же, на площади, Виктор увидел, наконец, первый автомобиль — с него разгружали коробки у здания почты. Автомобиль был на ходу — трясся и травил воздух сизым выхлопом. Рычал. В жестяной кабине спал на рулевом колесе водитель.
Грузчики, хмурые мужики в штанах и рубахах с завернутыми рукавами, работали не торопясь. Коробок было еще полкузова.
В остальном площадь была пуста.
На дверях городской управы висел тяжелый, рыжий от ржавчины замок, и Виктор свернул в проход между зданиями. Здесь не было плитки, здесь пучился и шел трещинами асфальт, а ростки вездесущей травы доходили до щиколоток.
Он не стал вновь думать про умирание. Всего в меру.
Вместо этого он подумал о женщине в кафе. Ретроспекция. Мысль назад. Хохот, отрезанный дверью. Он уже видел такое. Так срываются, когда держатся из последних сил.
Он сам это испытал.
Виктор качнул головой. По одной из теорий — мыслительную деятельность подчинить строгому контролю нельзя. Куда спрячешь мысль от самого себя?
Но он бы поспорил. Или нет, нет.
Обойдя управу, Виктор обнаружил на тыльной ее стороне блеклую вывеску "Полицейский участок г. Кратова". Во дворе стояло чучело, сооруженное из шеста, поперечной рейки и надетого на нее драного халата. Для полной картины не хватало ведра. Вообще любого головного убора.
Зачем сделали чучело? Тренироваться в стрельбе? Странно.
Полукруглое крыльцо в четыре облицованных плиткой ступеньки подняло его к узкой двери. Год, наверное, не мытое боковое окно-амбразура предъявило смутный силуэт.
Его собственный.
Виктор отжал ручку. Внутри участка было пыльно, пусто и сумрачно. Рассохшиеся деревянные полы заскрипели под подошвами. Виктор прошел мимо длинной загородки из железных прутьев, мимо конторки дежурного, прокрутил визгливый барабан турникета.
Столы и стулья основного помещения были сдвинуты к стенам, к окнам, освобождая пространство для пыли и мелового рисунка на полу.