Нея
Шрифт:
Рельс загибался к станции.
Кабинка чуть покачивалась. Виктор переменил руку. Механизм жужжал под полом, передавая вибрацию подошвам. Шуршал, посвистывал ветер.
Полоса света прошла рядом, дробясь на каменном частоколе. Ни источника, ни носителя этого света определить не получилось.
Снизу, из тьмы вдруг всплыл навстречу вагончику голубоватый овал.
Виктор выпустил ручку, выглянул, опасно перегнувшись через бортик. Овал застыл на месте метрах в тридцати ниже.
Дымка и сумрак мешали
Виктор вернулся за маховик и медленно повел кабинку навстречу. Овал двинулся тоже, и скоро стало понятно, что это вторая кабинка, поскрипывая, поднимается вверх. Голубоватая, облупившаяся крыша, широкие панорамы окон.
Неграш?
У Виктора пересохло в горле.
Кабинки поравнялись. До борта с полустертой красной полосой посередине казалось, достаточно протянуть руку. Не более метра.
— Эй, — позвал Виктор.
Он прошел к боковому окну.
Хлопал отошедший пластиковый лист, протяжно скулили соединения. В самой кабинке было тихо. В полумраке проступали боковые сидения.
— Эй, Неграш, — снова позвал Виктор.
Неграш-ш-ш… Эхо подхватило фамилию, продернуло ее между каменными шипами и с шипением погасило в глубине.
— Я за тобой.
Виктор вглядывался в чужую кабинку, пока не понял, что в ней никого нет. Но как же тогда?…
Он отступил, холодея.
Что это? Вагончик-призрак? Почему он поднялся? По затылку, шее, между лопаток пробежали мурашки. Виктор судорожно вцепился в ручку маховика, кусая губы, закрутил, торопливо сдвинул кабинку. И вторая кабинка тут же, будто по сигналу, разрывая расстояние, тоже поплыла, но вверх. Тускло сверкнул тонкий, обхвативший рельс плавник.
Они разошлись метров на десять.
Виктор выпустил ручку, высунул в окно голову. Пустой вагончик не двигался. Виктор передернул плечами, хмыкнул. Вон оно что, с облегчением подумалось ему. Кабинки, видимо, механически связаны. Стоит одной пойти вниз, как другая начинает стремиться в верхнюю точку. Наверное, чтобы транспорт всегда был и на площадке, и на станции.
Шипы все теснее подступали к кабинке.
Чаша кратера в приближении распадалась на конгломераты шпилей и колонн, на темные холмы и равнины, колким ковром проступающие под случайными сполохами. От грозных каменных великолепия и хаоса Виктору стало не по себе.
На камнях появился иней.
Модуль станции возник на изгибе рельса — две секции, вынесенный купол генератора, навес, резервуар для воды. Маховик застопорился, кабинка сама мягко подкатилась к тормозной рампе.
Все.
Здесь было светлее, чем виделось с высоты, но глаза все равно приходилось щурить. Виктор шагнул из кабинки и по каменному крошеву добрался до дверей станции.
Внутри было пусто и стерильно-чисто. Полумрак. Оборудование, столы, панели вычислительного центра. Виктор обошел модуль, оглаживая поверхности
Все было обесточено, не загорелся ни один индикатор. Не удивительно, впрочем, за столько лет. Ни трупов, ни следов, ни какого-нибудь журнала исследований.
Рад ли я? — спросил он себя.
Сначала испугался, а затем выдохнул и рассмеялся. Смех прозвучал жутко и фальшиво.
Виктор вышел наружу. За станцией обнаружилась пумпышья делянка, обнесенная низкой оградкой, сложенной из обломков. Спелые рыжие плоды висели не сорванные. Некоторые уже опали. Опавших и бурых от времени было что-то очень много.
Виктор нашел несколько лоскутов ткани, кювету то ли с клеем, то ли еще с какой-то вязкой жидкостью, аккуратно отрезанный рукав от защитного комбинезона. Спотыкаясь, он забрал к вроде бы нахоженной тропке, петляющей между шипов и шпилей.
Было тихо и мертво.
Свет вспыхивал и гас, блуждая где-то вдали. Шорох шагов отражался от граней. Не заблудиться бы, подумал Виктор минуту спустя. Обернулся, прошел назад, сориентировался на рельс, на стенки чаши.
Кабинка наверху виделась каплей.
Труп он обнаружил метров через триста. Бородатый человек лежал в каменной россыпи. Пумпых в руке, рот оскален, глаза удивленно смотрят на небесную лапшу.
Он весь промерз и окоченел. Мертв был давно, не месяцы, годы.
Виктор достал планшет, присел рядом с трупом, запустил днк-сканер, прижал к мертвецу усик детектора.
И выдохнул, просмотрев пискнувшую таблицу с результатом.
Неграш. Тимофей Неграш, тридцати двух лет. Исчезнувший и наконец найденный. Потерянный всеми, замерзший уникум.
Рад? Нет.
Виктор накрыл глаза трупу тряпочкой. То есть, это десять лет назад…
Персонал станции, наверное, после События весь поднялся наверх. Если зона "мертвая", то их не задело, но снабжение, связь — все прервалось. Неизвестность, страх, оторванность от колонии. Сколько их было всего — четверо, пятеро? Возможно, они отправлялись в Кратов по одному, а там…
Там их сразу перехватывала тварь. Нея.
Что же здесь делал Неграш? Неужели семнадцать лет сидел на станции? И как это связано с двумя рецессиями-ремиссиями по Пустынникову?
Странно.
Виктор поднялся. Подумал, что, наверное, за семнадцать лет накололся бы от тоски на какой-нибудь шип. Висел бы сейчас…
Бр-рр, воображение дурацкое. Это ж нельзя.
Ежась, он посмотрел на обновленные данные медикарты Неграша: эрозивный гастрит, дуоденит, парез желудка, скорее всего, вызванные поеданием сырого пумпыха. Заниженная масса тела. Сросшийся перелом пальца на ноге. Миопия. Пародонтоз. Причина смерти — субарахноидальное кровоизлияние в средний мозг.
Шел, почувствовал дурноту и умер.