Нейромант
Шрифт:
— Код Тьюринга — это не твое имя.
— Нейромант, — сказал мальчик, щуря удлиненные серые глаза на восходящее солнце. — Тропинка в страну мертвых. Туда, где ты сейчас, мой друг. Мари-Франс, моя госпожа, она приготовила эту дорогу, но ее господин задушил ее до того, как я смог прочесть книгу ее дней. Нейро от нервов, серебряных дорожек. Романтик. Некромант. Я вызываю мертвых. Но нет, мой друг, — и мальчик исполнил маленький танец, — Я — мертвые, и я их страна.
Он засмеялся. Прокричала чайка.
— Оставайся.
— Ты трескаешься. Лед разрушается.
— Нет, — сказал он, внезапно погрустнев, его хрупкие плечи опали. Он потер ступней о песок. — Все гораздо проще. Но выбор за тобой.
Серые глаза серьезно посмотрели на Кейса. Свежая волна символов пронеслась в его зрении, по одной строчке зараз. За ними, мальчик изгибался, будто бы видимый сквозь жар летнего асфальта. Теперь музыка была громкой, и Кейс почти мог разобрать слова.
— Кейс, милый, — сказала Линда, и дотронулась до его плеча.
— Нет, — сказал он. Он снял свою куртку и отдал ей.
— Я не знаю, — сказал он, — может быть, ты и здесь. В любом случае, становится холодно.
Он повернулся и пошел прочь, и после седьмого шага, он закрыл глаза, наблюдая, как музыка определяет себя в центре вещей. Он посмотрел назад, один раз, хотя он не открыл глаза. Ему не нужно было. Они были там на краю моря, Линда Ли и тонкий ребенок, который сказал, что его зовут Нейромантом. Его кожаная куртка свисала с ее руки, касаясь кромки прибоя. Он продолжал идти, следуя музыке.
Сионский даб Мэлкама.
И была серость, ощущение тонких движущихся сит, муар, переходы полутонов, сгенерированные очень простой графической программой. Была долгая задержка на виде сквозь боны, чайки застыли над темной водой. И были голоса. Была простота черного зеркала, что наклонялось, и он был текучим, шариком ртути, соскальзывающим вниз, ударяясь об углы невидимого лабиринта, разделяясь, стекаясь вновь, продолжая скользить…
— Кейс? Мон?
Музыка.
— Ты вернулся, мон.
Музыка бралась из его ушей.
— Как долго? — услышал он сам себя, и понял, что во рту у него сильно пересохло.
— Пять минут, может быть. Слишком долго. Я хотел выдернуть разъем, Безмолвие сказал нет. Экран стал смешным, потом Безмолвие сказал надеть на тебя наушники.
Он открыл глаза. Черты Мэлкама были перекрыты лентами полупрозрачных иероглифов.
— И твои лекарства, — сказал Мэлкам. — Два дерма.
Он был распластан на спине на библиотечном полу, возле монитора. Сионит помог ему сесть, но движение бросило его в дикий прилив бетафенетиламина, голубые дермы жгли его левое запястье.
— Передоз, — выдавил он.
— Давай, мон, — сильные руки
22
Сервисная тележка рыдала. Бетафенетиламин придал ей голос. Он не собирался умолкать. Ни в битком набитой галерее, ни в длинных коридорах, ни тогда, когда она проезжала вход из черного стекла в склеп Т-А, под сводами которого холод так постепенно просочился в сны старого Эшпула. Путешествие было продолжением гонки для Кейса, движение тележки неотличимо от безумного импульса передоза.
Когда тележка наконец умерла, что-то под сиденьем сгорело с пучком белых искр, и рыдание остановилось. Тележка скатилась по инерции до полной остановки в трех метрах от начала пиратской пещеры 3Джейн.
— Далеко, мон? — Мэлкам помог ему выбраться из чихающей тележки, и тут же в моторном отделении взорвался встроенный огнетушитель, струйки желтого порошка брызнули из решеток и сервисных розеток. «Браун» кувырнулся со спинки сиденья и захромал по имитационному песку, волоча одну бесполезную ножку за собой.
— Ты должен идти, мон. — Мэлкам взял деку и конструкт, повесив амортизационные шнуры себе на плечо.
Троды болтались на шее Кейса, пока он следовал за сионитом. Голограммы Ривьеры ждали их, сцены пыток и дети-каннибалы. Молли сломала триптих. Мэлкам не обратил на них внимания.
— Не спеши, — сказал Кейс, заставляя себя поспевать за размашисто шагающей фигурой. — Надо все сделать правильно.
Мэлкам остановился, повернулся, сердито глядя на него, с «Ремингтоном» в руках.
— Правильно, мон? Как — правильно?
— Там Молли, но она в отключке. Ривьера, он может отбрасывать голограммы. Может быть, у него игломет Молли. — Мэлкам кивнул. — И еще там ниндзя, фамильный телохранитель.
Мэлкам нахмурился больше.
— Слышай, ты, человек Вавилона, — сказал он. — Я воин. Но это не моя битва, не битва Сиона. Вавилон воюет с Вавилоном, пожирает сам себя, понимаешь? Но Джа говорит я и я забрать Танцующую Бритву отсюда.
Кейс моргнул.
— Она воин, — сказал Мэлкам, как будто это все объясняло. — Теперь скажи мне, кого я не должен убивать.
— 3Джейн, — сказал он, после паузы. — Девчонка там. Носит что-то вроде белого халата, с капюшоном. Она нужна нам.
Когда они достигли входа, Мэлкам вошел прямо внутрь, и у Кейса не оставалось выбора, кроме как последовать за ним. Страна 3Джейн была покинута, бассейн пуст. Мэлкам передал ему деку и конструкт и прошел к краю бассейна. Позади белой пляжной мебели была темнота, тени неровного, в пояс высотой, лабиринта полуснесенных стен. Вода терпеливо шлепала о бортик бассейна.