Нейропат
Шрифт:
Томас вновь уселся на диван, посмотрел на полные до краев стаканы виски, которые налил Нейл, но вместо этого сделал большой глоток пива.
— Так что новенького, Нейл? Как дела в Бетесде? [10]
Несмотря на всю привязанность к другу, Томаса раздражало, что из того всегда силком приходилось вытягивать подробности личной жизни. Это была неотъемлемая часть более масштабного неравенства, которое тенью влачилось за их отношениями. Нейл всегда был... уклончив, хотя и не скрытен до подозрительности. Скорее, в этом было нечто аристократическое, словно текущая в его жилах кровь
10
Город в США.
Нейл отвернулся от полок. В свете лампы лицо его выглядело бледным и невыразительным.
— Да никак.
Томас поднял голову, сомневаясь, правильно ли понял друга.
— Ты ушел? Нейл, тебе следовало бы...
— Никуда я не ушел.
— Значит, вытурили?
— Просто я никогда не работал там. — Нейл помолчал. — Бетесда была, ну... Господи, не знаю, как и сказать, чтобы не получилась дешевка. Бетесда была, ну, скажем... просто прикрытием.
— Решил меня разыграть? — нахмурился Томас.
Смеясь, Нейл покачал головой. И простер руки — то ли как проповедник, то ли как политик.
— Нет, я серьезно. Моей ноги там никогда не было.
— Но тогда...
— Чем я занимался?
— Это что — шутка? — заморгал Томас — Значит, все это время ты врал про то, где работаешь? Нейл...
— Не совсем так, Паинька. Вернее, совсем не так. Лгать насчет Бетесды было частью моей работы.
— Частью твоей работы...
— Я работал на больших людей. На Агентство национальной безопасности. Если они приказывают тебе врать — ври, не важно кому, и да поможет тебе Господь, если ты этого не сделаешь.
— АНБ?
— Чертовски невероятно, правда? — снова расхохотался Нейл. — Я тайный агент, Паинька. Чертов ученый-невидимка! Цель — поставить с ног на голову всю технологию самого Господа Бога!
Томас тоже рассмеялся, но через силу. Странно, как в компании близких людей психоз может казаться чем-то нормальным. А может, и нет. В конце концов, есть некая черта, позволяющая любому отличить здорового человека от сумасшедшего.
— Я знал, что тебя это позабавит, — продолжал Нейл. — Вот почему...
Он вытащил еще бутылку виски и со стуком водрузил ее на кофейный столик. Томас вздрогнул.
Что такого было во лжи, что делало ее столь расхожим явлением? Все врали напропалую. Томасу была известна даже статистика: он знал, что мужчины врут, прежде всего, чтобы продвинуться, тогда как женщины, прежде всего, чтобы пощадить чужие чувства, и так далее. Но дело было гораздо серьезнее, чем типичность явления или его тупая повторяемость. Было что-то в самой сущности лжи, что ставило ее пугающе высоко в перечне причиненных травм или нанесенного ущерба. Набор инструментов не был бы набором инструментов, не окажись в нем плоскогубцев — согнуть или отогнуть что-либо.
— Но почему ты это сделал? — спросил Томас. — Почему пошел... к ним?
Порой Нейл улыбался своей особенной улыбкой. «Лукаво» слишком короткое слово, чтобы описать явление во всей его полноте. Даже эпитету «заговорщически» явно недостает требуемого числа слогов.
— Из любви к своей стране, — ответил он. — Бог да хранит отечество.
— Чушь собачья. Так ты патриот? Я тебя умоляю.
— Эй, парень, — хрипло произнес Нейл, — мое среднее образование покруче твоего.
На сей раз Томас не засмеялся. Это была их старая шутка по поводу того, что патриотизм
— Так почему же ты это сделал?
Нейл ссутулился на диване.
— Во имя свободы.
— Свободы?
— Да ты и понятия об этой свободе не имеешь, Паинька. О возможности. Об отсутствии сдерживающих факторов... — Нейл помолчал, словно обдумывая, уж не прозвучит ли то, что он хочет сказать, пустым бахвальством. — Теперь я знаю о человеческом мозге больше, чем любой из людей на земле.
— Опять чушь.
— Нет. Знаю. Правда знаю.
— Докажи, — фыркнул Томас.
На губах Нейла промелькнула все та же улыбка.
— Терпение, Паинька. Терпение.
— Так чем же ты занимался?
— Ты просто не поверишь... Я как доктор Менгеле. [11]
— Попробую представить. — Томас сглотнул, изо всех сил стараясь вникнуть в происходящее.
— Началось с мелочей: так, эксперименты по технике ведения допросов с ограничением внешних раздражителей. Они отдали в наше распоряжение террориста-фундаменталиста, назовем его Али Баба, который, как они думали, поможет им раскрыть еще несколько ячеек мусульман-террористов в Америке. Несколько раз нам удалось снять с него показания через подсадного сокамерника и выяснить, как он представляет себе свою казнь и, что еще более важно, как он представляет себе рай. Затем мы устроили его казнь...
11
Немецкий врач, в годы Второй мировой войны проводивший опыты на узниках лагеря Освенцим.
— Что вы сделали?..
— А, ты всегда все понимаешь буквально... — покачал головой Нейл. — Мы инсценировали его казнь, подстроив все так, чтобы он воспринял свою казнь как настоящую. Но вместо того чтобы убить его, мы просто ввели его в глубокий-глубокий транс. Затем поместили в специально подготовленный резервуар, изолировав от внешних раздражителей, накачали МДМА [12] и опиатами, дали его телу какое-то время на акклиматизацию, а потом пробудили...
12
Метилендиоксиметамфетамин, или экстази, — психоактивное вещество.
— И что случилось?
— Он очнулся в небытии: ни единого шороха, ни лучика света, никаких запахов, никаких осязательных ощущений — только сплошной кайф. Он попытался вопить, биться, словом, всякое такое — ничего не понимающий мозг в условиях сенсорного голода непроизвольно стремится наладить обратную связь, — но мы устроили этому типу двигательный паралич, чтобы лишить его малейшей возможности хоть что-то ощущать. У него не оставалось выбора, и ему было хорошо с микрофоном, который мы ему подсунули. Когда результаты МРВ [13] показали, что его зрительные центры спонтанно восстанавливаются, мы заставили его предстать перед Богом.
13
Магнитно-резонансная визуализация, применяется для исследования микроскопических объектов.