Нейропат
Шрифт:
— Я поведу, — сказал Миа, приподнимая Фрэнки.
— Нет, — ответил Томас, — как только мы выедем за городскую черту, я выкину тебя из машины.
— Ты что, мать твою, шу...
— Не хочу спугнуть Нейла. Ты должен понять.
Миа кивнул, повыше усадил Фрэнки на плечо, и они пошли к машине вместе.
Нейл был прав. На то, чтобы все вычислить и организовать, нужно время. Тебе удастся проскользнуть незамеченным, пока ты не колеблешься. Они использовали телевизор Билла, чтобы проехать через полицейский заслон. Потом они вышвырнули его ради собственной безопасности.
То ли виной тому была звуконепроницаемость черного автомобиля, а может, дело было попросту в их адреналиновом истощении, но обманчивое чувство нормальности закралось в них, пока они выезжали из города. Небо на востоке просветлело. На дорогах появились ранние утренние автомобили. Мир вдруг снова показался упорядоченным и даже угодливым.
Томас поймал себя на мысли о кофе, хотя знал, что ужасы для него всего лишь начинаются.
— Надеюсь, отберут посимпатичнее, — пробормотал Миа, уставясь на другой берег темного Гудзона.
— Что посимпатичнее? — спросил Томас.
— Фотку... Рано или поздно они станут расклеивать фотографии меня и моих прошлых делишек.
Томас мельком взглянул на своего соседа номер один.
— А ты что думал? — фыркнул Миа. — Что в заголовке утренней «Пост» будет написано: «Психолог и его сосед похищают получившего черепную травму ребенка»? Скорее так: «Психолог и трансвестит», поверь мне.
— Я об этом даже и не подумал.
— Спорю на свои розовые трусики. Психологи? Всем известно, что психологам доверять нельзя. Нельзя доверять всем, кто действительно знает правила. Если ты их узнал, значит, можешь ими манипулировать. А трансвеститы... Начать с того, что они уже и так изгои. Они даже одеваться правильно не могут, я уж не говорю — засадить в нужную дырку.
Томас уставился на дорожное полотно, выхватываемое светом фар, на тянущиеся в обе стороны разделительные линии, думая о слове «правильно».
Люди — верующие механизмы. Легковерные и фанатичные. Они устроены так, что их можно легко и совершенно необратимо запрограммировать, превратив в шестеренки в огромной системе взаимосвязанных действий, без которых было бы невозможно общество. Откуда эволюция могла знать, что умный, но упрямый маленький человеческий мозг в конце концов разовьет науку и технологию, а те, в свою очередь, будут преобразовывать общество стремительными темпами, за которыми не угонится ни одно пособие пользователя?.. Что одни изобретут новые правила, позволяющие эксплуатировать более широкие области, в то время как другие будут цепляться за устаревшие и уже не соответствующие новым условиям правила пользования?
Что над такими людьми, как Миа, будут насмехаться и осуждать их за неправильную любовь?
— И все равно это хорошо, — произнес Томас после паузы.
— Ты это о чем?
— Если только мы будем избегать любой конфронтации с «отклонениями от нормы», которые легко поддаются рациональному объяснению, если только обратимся к самим себе, я удивлюсь, что какие-либо из этих отклонений будут считаться подсудными. — Томас глубоко вдохнул, пожалуй, впервые за несколько недель. — Разумеется, угроз не избежать. Но есть неплохой шанс, что мы сумеем справиться со всеми препятствиями. — Он улыбнулся, на мгновение оторвав взгляд от дороги. —
Похоже, Миа это не очень-то убедило.
— Сразу видно, что ты не из Алабамы, — сказал он.
Полное солнце уже поднялось над горизонтом, когда он высадил Миа на бензоколонке недалеко от Тэрритауна.
— Будь осторожен, Томми, — сказал тот, наклоняясь к окну автомобиля, и посмотрел на развалившегося на заднем сиденье Фрэнки. — Его это тоже касается.
— Буду... — Томас проглотил застрявший в горле комок, — Помни... На несколько дней заляг на дно. Держись подальше от камер — от всего, что с этим связано. А потом возвращайся...
Задумчивый, почти неохотный кивок.
— Повнимательней следи за этим ублюдком. Помни: Нейл, которого ты знал, уже умер.
Несмотря ни на что, Томас пристально, почти с мольбой взглянул в лицо склонившегося над ним человека.
— Скажи, что это сработает.
Миа вздрогнул. На мгновение ему удалось выжать из себя ободряющую улыбку, но выражению явно не хватало убедительности. Он стал похож на человека, готового наизнанку вывернуться, чтобы помочь другу.
— Какого хрена, откуда мне знать, Томми?
Немой кивок, затаенное дыхание.
Миа убрал руки с дверцы, попятился.
— Безумная затея, — сказал он, глаза его были полны слез. Он пригладил волосы. И, хотя стоял прямо и неподвижно, казалось, что он в любой момент может упасть. — Безумней не придумаешь.
Томас щелкнул выключателем, проследил за тем, как темное стекло, поднимаясь, проглатывает его соседа. Он стал понемногу отъезжать и не заметил, что глаза Фрэнки широко распахнулись.
Пока тот не начал кричать.
Глава 17
31 августа, 8.26
Удачу от передышки отделяет то, насколько искренне ты загодя помолишься, — что-то вроде этого однажды сказала Томасу его бабушка. Его слова, едва не переходившие в рыдания, были достаточно искренними.
Скорее он сомневался в том, к кому обращается.
Блестящий черный «БМВ» обгонял машину за машиной, виляя между слоноподобными дальнобойщиками. Симпатичные студенточки, отпускающие шутки по сотовым и хохочущие над ними. Негодующие панки, почти не разжимающие губ, глумливо пялящиеся на спроектированное по немецкому образцу шоссе. Старушки, молитвенно глядящие вперед и обеими руками вцепившиеся в рулевое колесо. Ухоженные мамаши. Худощавые игроки в гольф. Бизнесмены в машинах с открытым верхом. Все они катили куда-то по воле бесшумных моторов, плавно скользящие, безнадежно разобщенные жизни.
И никто из них не обращал внимания на обгонявший их со свистом саркофаг, обтянутый изнутри кожей.
Дорожный шум звучал чуть громче шепота, сельский пейзаж, вздымаясь и опадая, проносился за окном, мир краткими вспышками мелькал за лобовым стеклом. Томас Байбл потянулся к заднему сиденью, чтобы успокоить своего единственного сына. Мальчик съежился, забился в угол, отстраняясь от его руки.
— Знаешь, ты ведь мой сын.
И снова — вопль, губы искривились, и лицо мальчика стало напоминать мордочку шимпанзе.