Нейтралы
Шрифт:
Нет худа без добра. Из-за работы нас часто заносило на школьную кухню, где мы познакомились с работниками-домовиками. Домовых эльфов в Хогвартсе много, я лично насчитал не менее двадцати – точно сказать не готов, они постоянно мельтешили перед глазами. Никакой Винки среди них не нашлось. О домовичке Краучей аборигены слышали и даже нашли пару родственников, но в замке она не появлялась. Зато Добби видел собственными глазами. Он отличается от других домовиков, не внешне, а привкусом магии, к тому же, строит фразы чуточку иначе, поэтому остальные его сторонятся. Лично мне кажется, что с него слетело проклятье сидхе – либо оно постепенно иссякает, либо сама
Мне, что удивительно, досталось от Мораг.
– Хочешь стать вторым О’Лири? – выговаривала она. – Нормальный парень, но всего пару раз ошибся и теперь его считают чуть ли не вторым Неназываемым. Зачем с таким упорством пугать людей?
– Ну, репутация темного мага лучше репутации размазни, - пофилософствовал я. – Случайно вышло, Мораг. От нас ничего не зависело.
– Зачем вы вообще поперлись ночью в лес?
– Артуру в его кружке задание выдали. Кто ж знал, что Снейп любит ночные прогулки?
– Все знали, Райли. Восемьдесят пятый чемпионат по зельям на носу, профессор к нему готовится. Хотя Браун утверждает, что на самом деле у него роман с Розмертой.
– Сомнительно как-то.
– Да, она в два раза его старше.
Темная магия оставляет след, легко определяемый соответствующими методами, поэтому никто в Хогвартсе черноту не практикует. Если вдруг меня начнут проверять, я легко докажу, что чист, как слеза младенца. Иное дело – министерская запрещенка, которую практикуют в клане. Но её и определить, и доказать труднее.
Хотя Мораг, безусловно, права. Репутацию следовало обелить, в нашем обществе от неё многое зависит. Мне пришлось наступить на горло отшельническим порывам и начать чаще общаться с сокурсниками из других Домов, демонстрируя собственную белость и пушистость. Вроде бы, помогло – как на готовую рвануть бомбу, на меня не смотрели.
Впервые за всё время пребывания в Хогвартсе пообщался с Поттером, Грейнджер и Уизли. До того мы, разумеется, друг друга видели, просто не были друг другу представлены. В некоторых отношениях общество волшебников чрезвычайно чопорно. Нас познакомил Дин Томас, с которым мы разговорились после одной из совместных пар – он хотел узнать, что произошло той ночью. Беседу краем уха услышала Грейнджер, тоже заинтересовалась, подошла, за ней подтянулись парни. «Золотое Трио» хоть и варится в собственном соку, да простится мне такое сравнение, от остальных учеников не изолировано и круг общения у них широкий, пусть и поверхностный.
Поттер оказался очень харизматичным мальчишкой. Тот актер из фильмов, Рэдклифф, кажется, не обладал и третью обаяния своего прототипа. Местный Мальчик-который выжил не дурак, довольно расчетлив, зависит от чужого мнения, как и все подростки. Его подруга, Грейнджер, напомнила мне знакомых радикальных феминисток, только поумнее и слегка обтесавшихся в обществе. Детишки ведь не сдерживаются, если им что не нравится, сразу доведут свою точку зрения. Грейнджер проклинали достаточно часто, чтобы она научилась сдерживаться, но недостаточно, чтобы она научилась совсем молчать. Вероятно, это следующий этап.
Хорошее впечатление произвел Уизли. По прошлой жизни я его представлял куда худшей личностью, а он оказался неплохим парнем. Да, ленивый, да, полно комплексов. Тем не менее, школьную программу знает (я на скорую руку его протестировал, что осталось незамеченным остальными), то есть работать над собой может, и друзьями дорожит.
Что
Персонал Хогвартса сбежал ещё на Малфое.
А потом это замечательное время, наполненное грязными полами, прорванной канализацией, расстановкой ловушек на вездесущих крыс, переноской тяжестей и прочими увлекательнейшими занятиями закончилось. Началось другое, связанное с подготовкой к экзаменам. Это чемпионов переводят на следующий год автоматом, для простых школьников исключений из-за Турнира не делается.
Для меня июнь, период до третьего этапа, заполнился двумя вспышками. Зубрежка служила попыткой отвлечься, я проглатывал книги и конспекты, пытаясь избавиться от нарастающего нервного напряжения. Серый фон, два события. Смерть Крауча и приступ у Поттера. Гибель главы департамента международных отношений пытались замолчать, информация о ней выплыла спустя две недели в виде коротенькой заметки на третьей полосе «Пророка». Где, при каких обстоятельствах, отчего – никаких указаний.
Зато приступу у Поттера была посвящена целая статья, вышедшая в день последнего этапа. Пацан действительно внезапно почувствовал на уроке прорицания сильную боль и даже отпросился в Больничное крыло, мне Томас рассказывал. Дело, в общем-то, обычное, Трелони иногда перебарщивает с ароматическими веществами у себя в кабинете, отчего у чувствительных школьников голова болит или глаза слезятся. Бывает. Куда интереснее реакция на рядовой в общем-то случай. «Пророк», крупнейшая газета магического мира, вышла со статьей, обвиняющей Поттера в сумасшествии и жажде славы. Насколько благожелательно прежде писали о Мальчике-который выжил, настолько же активно Скитер теперь поливала его грязью.
Похоже, Министерство ополчилось на Дамблдора. Иной причины для внезапной агрессии я не вижу. «Пророк» - газета правительственная, личным эмоциям там места нет. Статья наверняка согласовывалась на самом верху.
Так я Диггори и сказал.
– Турнир становится всё интереснее - два трупа уже есть.
– Про Крауча я понял, - кивнул Диггори. О том, что чиновник умер на территории Хогвартса, и сопутствующих его смерти обстоятельствах рассказал Поттер, поэтому барсук был настроен серьёзно. – Второй кто?
– Берта Джоркинс, помощница Бэгмена. Уверен, её уже не найдут.
– Она, вроде, в прошлом году пропала?
– Ага. И Бэгмен почему-то не торопился её искать, - дополнил я. – В общем, готов спорить – завтра для тебя, и других чемпионов, самое сложное будет заключаться не в испытании. Жди сюрпризов.
– Каких?
– Ну, логически рассуждая, события так или иначе крутятся вокруг Поттера, так что держись от него подальше. Откровенно говоря, - держать беззаботную маску становилось всё тяжелее, и я встал с подоконника, сидя на котором мы болтали, – я бы посоветовал тебе слить этап, но ты ж не послушаешься.