Нейтралы
Шрифт:
В том-то и дело, что мог. И знал.
– Я мог бы спасти хорошего человека, будь настойчивее.
Чем дольше я думаю, размышляю, тем сильнее мне кажется, что Диггори был обречен. Или, возможно, мне просто постепенно удаётся себя убедить? Ведь неизвестно, стал бы тот же Дамблдор предпринимать что-либо, получи он всю информацию о дальнейших событиях. Не исключено, что ему выгодно возрождение Неназываемого – слышал я в прошлой жизни краем уха такую теорию.
Я не вмешался. Теперь война неизбежна. Она уже началась.
Первым, как всегда, пострадал невинный.
Мне с этим жить.
Пятый
Каникулы, каникулы… Никогда прежде я не вкалывал так, как на летних каникулах после четвертого курса.
То, что меня сразу после прибытия в клан призовут к руководству, было ожидаемо. Учебный год закончился оглушительным скандалом и все хотели знать, что же реально произошло в Хогвартсе. Глава и её помощники нуждались в информации, которую я мог предоставить. Хотя, должен отметить, ключевое событие – последний этап Турнира и смерть Седрика – они видели своими глазами, поэтому недолго меня тормошили. Расспросили, что там Дамблдор на прощальном пиру выдал, действительно ли директор заявил о возвращении Неназываемого и не слухи ли это и всё, отпустили домой.
Думаю, в ситуации они разбираются лучше меня. У них-то сведений больше.
Следующий день меня не трогали, дали выспаться и отдохнуть. А потом взяли в оборот. Клановые мастера понимали, что, получив доступ в картинную галерею Хогвартса с портретами покойных преподавателей, я открыл золотую жилу, и намеревались эксплуатировать нежданный источник знаний по полной. К слову, в школе галерея – не единственное место, где можно получить консультацию в той или иной форме. Есть призраки, есть те же портреты, в галерею не попавшие, иногда появляются комнаты наподобие Выручайки, только с меньшим функционалом, чьё расположение скрывается и служит предметом торга среди посвященных. Библиотека иногда самостоятельно подкидывает ученикам литературу, официально не существующую.
Наших, в силу клановой специализации, интересовали некоторые специфические области того, что сейчас называется трансфигурацией. Переход энергии в материю и обратно применительно к человеческому организму. Большинству из нас хочется жить долго, некоторые считают себя готовыми к становлению высшими, хотя более старшие родственники смотрят на них, как на несмышленышей. У нас в клане нет тех, кто достиг двухсотлетнего возраста, когда жизнь тупо начинает надоедать и мысль о смерти кажется чем-то заманчивым. Пока – нет. К тому моменту, как появятся, методика продления жизни должна быть отработана. Вот меня и натаскивали на то, чтобы задавал правильные вопросы и приносил в клювике ответы. От которых, честно говоря, вопросов становилось только больше.
Короче говоря, первая неделя ушла на передачу полученных знаний. То есть я и раньше письма домой отсылал со сведениями, но в них писал далеко не всё из соображений безопасности. Сову, всё-таки, перехватить можно. Попутно родственники примерными контурами обрисовали то, что конкретно мне предстоит изучить этим летом, чтобы с новыми силами приставать к портретам. Рифма, блин.
Когда неделя прошла, и из меня выдоили всё, что могли, отдых закончился. Нет, серьёзно – дед Джарвис так и заявил. Приперся в семь утра, устроил раннюю побудку и обрадовал известием, что нам предстоит много работы. Дескать, ему не нравится отставание от внутриклановой программы обучения, а что там в Хогвартском табеле написано, значения не имеет. Надо своих догонять.
Теперь смотрим. Утром, до завтрака, занятия с дедом. После завтрака надо идти
В таких условиях времени и сил на общение со сверстниками банально не оставалось. Не то, чтобы очень хотелось, но сам факт!
По понятным причинам мой день рождения в этом году не отмечали. Седрик Диггори погиб за неделю до него, двадцать четвертого июня, настроения праздновать не было совершенно. Народ всё прекрасно понял и моё решение поддержал. На присланные подарки я ответил благодарностями, попутно слегка пожаловавшись на жестокосердие родственников. Из ответов стало ясно – достаётся всем. Даже Луна отписалась, что отец учит её чему-то своему, родовому, и что устаёт она страшно. Учитывая, что прежде девочка не жаловалась никогда, нагрузки должны быть очень серьёзными.
Кеннер рассказывал, в Министерстве творится всякая дичь.
– Турнир закончился скандалом, европейцы воспользовались поводом и выражают недовольство. В последние лет пять Британия набрала веса в международной политике и это многим не нравится, - пояснял дядюшка. – Неудачу свалили, само собой, на покойного Крауча. Теперь его людей убирают. На место уволенных приходит народ, может, и умный, только работы не знающий, отсюда постоянный поток мелких косяков, с которыми приходится разбираться. Мне-то хорошо, меня повысили, но в целом эти перестановки нам ещё долго будут аукаться.
– Повысили? Ты же сам в Министерстве недавно работаешь?
– Два с половиной года, скоро три, - похвастался Кеннер. – По нынешним меркам, ветеран. Я же говорю – людей Крауча убрали. Кого-то с концами, кого-то перевели на должности в других департаментах. Ну и сторонников Дамблдора тоже чистят.
– Его заявлению про Неназываемого не верят?
– Ты знаешь… Не хотят верить.
Накат на директора в прессе шел мощнейший. Сильнее всего, разумеется, старался «Ежедневный пророк», другие про-министерские издания пользовались меньшей популярностью и потому особого толка от них не было. В противовес им, принадлежащие Гильдиям журналы Дамблдора поддерживали, пусть и с оговорками – у Гильдий к нему тоже имелись претензии. Самая популярная газета магического мира, «Новости», публиковала статьи разного, иногда диаметрально противоположного содержания; всякие нишевые издания придерживались мнения, спущенного сверху, от владельца.
Надо сказать, тему не проигнорировал никто. Всё-таки авторитет у Дамблдора огромный, к тому же великий волшебник с точки зрения чистокровных – фигура сакральная. Это не президент, переизбираемый раз в четыре года, к великим относятся примерно как к монархам в Средневековье. То есть сколько бы Министерство не утверждало, что причин для паники нет, многие считают возрождение Неназываемого свершившимся фактом и действуют, исходя из него. Потому, что в дело вступает вера.
– А сам что думаешь?